к списку диалогов, Суён начала прокручивать остальные чаты.
(Неизвестный) 18 марта
(Неизвестный) 12 марта
(Неизвестный) 4 марта
(Неизвестный) 24 февраля
(Неизвестный) 19 февраля
(Неизвестный) 7 февраля
(Неизвестный) 3 февраля
(Неизвестный) 31 января
(Неизвестный) 22 января
(Неизвестный) 19 января
В списке диалогов один за другим шли чаты с кем-то неизвестным.
Суён открыла самый верхний – последний из них.
18 марта
Кёнхён
[Сообщение удалено] 5:18
(Неизвестный)
* 5:19
(Неизвестный) покинул чат.
Переписка с «Неизвестным» была одинаковой во всех чатах. Разговор всегда заканчивался после одного сообщения. Кёнхён писал первым, а собеседник отвечал. И его ответы всегда состояли из одной звездочки. Один и тот же ответ. Один и тот же стиль. «Неизвестный» был одним и тем же человеком.
Звездочка… звездочка…
Подозрение пробежало по позвоночнику ледяной дрожью. Нет, только не это…
Позабыв, что камера все еще фиксирует каждое ее движение, Суён судорожно начала искать свой телефон, который засыпало книгами. Книги с глухим стуком посыпались на пол, одна ударила по ступне, но Суён даже не почувствовала боли.
Найдя телефон, она несколько раз нажала на кнопку питания, чтобы выйти на главный экран, и начала лихорадочно искать иконку галереи. В другое время нужный значок бросился бы в глаза сразу, но сейчас взгляд отчаянно метался по экрану, не фокусируясь ни на чем. Чем дольше она искала, тем сильнее накатывало раздражение. Глубоко вздохнув, чтобы хоть немного унять сбившееся дыхание, Суён наконец открыла галерею. Наверху высветились последние сделанные фото – фото календаря из комнаты Ёнчжи.
Суён пролистала снимки, пока не нашла март. Дрожащими пальцами увеличила изображение, внимательно вглядываясь в цифры. На одном из мартовских дней стояла крошечная звездочка.
Март:
29 марта, 18 марта, 12 марта, 4 марта
Февраль:
24 февраля, 19 февраля, 7 февраля, 3 февраля
Январь:
31 января, 22 января, 19 января
На несколько секунд в голове не осталось ни одной мысли. Пронзительный звон в ушах резал сознание, но потом сквозь него пробилась мысль.
Хан Чинхо сказал, что восемнадцатая жертва – это сын Пак Тэхвана, Пак Сончжун.
Но что, если он ошибся?
Суён переводила взгляд с отмеченных в календаре Ёнчжи звездочек на даты переписок в чате. Они совпадали идеально. Суён была уверена, что уже знает ответ, но при этом упустила одну важную деталь. Кёнхён был связан не только с Сончжуном.
Что, если… если восемнадцатая жертва – вовсе не Сончжун?
Что, если это… Ёнчжи?
Глава 25
Сокхи сидела перед спальным мешком и молча наблюдала, как золотой свет полуденного солнца скользит по его поверхности.
В беспроводных наушниках звучал голос Суён:
– Участники, пожалуйста, заходите в открытый чат, который я только что отправила в объявление. Все подтверждения и переводы будут проходить через него.
Сокхи вспомнила, как сидела напротив Суён в комнате для допросов. При личной встрече Суён оказалась совсем не такой, какой казалась издалека. Она хорошо чувствовала людей. Казалось, умела читать эмоции, распознавать скрытые намерения. Признак человека, который слишком много думает. Который слишком много сомневается – почти как сама Сокхи.
Было ясно, что Суён уже догадалась о ее намерениях. В противном случае не смогла бы действовать так смело, зная, что ее дочь в заложниках. Сокхи ожидала, что Суён будет что-то скрывать от камеры, но не думала, что та зайдет так далеко – начнет набирать людей прямо во время трансляции. Она буквально заявляла, что не собирается плясать под чужую дудку. Но Сокхи решила не вмешиваться. По крайней мере, пока. Если предположить, что вскоре она потеряет возможность отдавать Суён указания, то эта небольшая самодеятельность даже сыграет на руку.
Спальный мешок вдруг шевельнулся. Сокхи протянула руку, крепко сжала шнурки-утяжки. Выдохнула, поднялась и, волоча тяжелую ношу, направилась в ванную. Белая плитка казалась более подходящим фоном для фотографии, чем пожелтевшие от солнца обои.
Краем глаза она заметила, как Ёнчжи, сидевшая на диване и неотрывно смотревшая в ноутбук, посмотрела на спальный мешок.
Сокхи вспомнила, что та до сих пор не спросила, кто в нем находится. Хотя наверняка хотела.
Почему?
Взгляд Ёнчжи скользнул от мешка к Сокхи. Та без лишних слов дернула молнию и затащила мешок в ванную. Объяснять было некогда. К тому же она не собиралась оставлять девочку на виду у Сончжуна. Отвернувшись от Ёнчжи, которая пристально смотрела на нее, Сокхи плотно закрыла дверь в ванную комнату.
Там Сокхи прислонила мешок к стене и, внимательно следя за каждым движением пленника, принялась медленно расстегивать молнию. Изнутри доносилось слабое дыхание. Взгляду открылись спутанные от засохшей крови волосы, округлый лоб, дрожащие веки, опухший и посиневший нос, разбитые губы. Она просунула руку внутрь и нащупала сонную артерию.
Жить будет. Здоровый подросток от такого не умрет.
Сложнее всего было вывести его из строя, не убив и не покалечив слишком сильно. Кроме того, такие, как Сончжун, редко ломаются от обычных методов. Пока их дух остается несгибаемым, тело держится. Именно поэтому с ним было так трудно справиться.
Сокхи наблюдала, как его веки дрогнули и медленно приоткрылись. Губы шевельнулись, из них вырвался хриплый звук:
– Кто…
– У тебя не так много возможностей задавать вопросы, и ты тратишь их на это?
Расширенные зрачки беспорядочно метались, пытаясь сфокусироваться, пока наконец не остановились на лице Сокхи. Он пристально смотрел на нее, а потом вдруг хрипло рассмеялся. Сокхи не стала спрашивать, что его так развеселило. Просто разогнулась, взяла душевую лейку, включила воду на максимальный напор и направила струю прямо на его голову.
Сончжун мотнул головой, пытаясь увернуться, но вода безжалостно стекала по лицу, смешиваясь с кровью. Капли алыми разводами стекали в слив. Начал подниматься пар – видимо, пошла горячая вода, – и вскоре смех сменился на крик.
Глава 26
Тэхван вышел из здания Национального собрания и направился к «Грэнджеру», который плавно остановился прямо перед ним.
Водитель уже собирался выйти, но Тэхван отмахнулся, жестом давая понять, что в этом нет необходимости. Увидев его напряженное лицо, водитель замер, затем послушно сел на место. Тэхван резко захлопнул дверь, вложив в это больше силы, чем требовалось.
– Отмени все встречи на вторую половину дня. Едем в семейный дом.
– Но сегодня только среда. Может, вы имели в виду сеульский? – осторожно уточнил водитель.
– В семейный, – повторил Тэхван.
Он тяжело откинулся на спинку сиденья, задрал голову и глубоко вдохнул. Вены на шее вздулись, лицо покраснело, словно вот-вот взорвется от накатившей
