с грохотом распахнулись. Во главе вошедших был человек в форме начальника управления. За ним следовали сотрудники первого и второго отделов по особо тяжким преступлениям, а также шестеро незнакомцев.
Кэчжин сразу понял, кто они.
Значит, Сеул действительно прислал людей.
Они встали посреди комнаты напротив начальника. Дверь громко захлопнулась. Кэчжин понял, что момент, когда можно было незаметно уйти, уже упущен, и теперь просто встал у стены, делая вид, что ему здесь самое место. Посторонних в диспетчерскую обычно не пускали, и если он не будет привлекать к себе лишнего внимания, то сможет остаться незамеченным.
Куда более нервным выглядел детектив, который впустил его сюда. Кэчжин несколько раз поймал его беспокойный взгляд, но спокойно сосредоточился на начальнике полиции. Детектив, видимо, понял намек и посмотрел туда же.
Голос начальника отдела громко разнесся по комнате:
– С этой минуты город Ённам полностью блокируется. Все машины, выезжающие за пределы города, подлежат проверке. Первая группа отдела по расследованию убийств Сеула возьмет дело под свой контроль. Первый и второй отделы по особо тяжким преступлениям Ённама должны оказывать всяческое содействие.
Единственным, пусть и слабым, утешением было то, что стала известна личность похитителя Сончжуна.
Поскольку то, что устроил Сончжун, было незаконным, подозревать можно любого, кто бывал в той вилле. Но теперь сомнений не оставалось. Фургон «Старекс», который позавчера увез Сончжуна, сегодня въехал в Ённам – с Ём Сокхи.
Кэчжин следил за ней с тех пор, как после вызванного дождями оползня нашли останки его наставника, пропавшего прошлой зимой. Но это было не все. За восемь лет Сокхи убила троих людей, которых Кэчжин знал лично. Все трое были из Ённама. Все трое были не связаны с Пак Тэхваном – официально. Совпадением это быть не могло.
Но поскольку большинство жертв не имели отношения к Ённаму, найти явный мотив было невозможно.
Ём Сокхи была монстром. Монстром, который украл чужую жизнь, начиная с имени и возраста и заканчивая местом рождения, – и методично убивал, не оставляя зацепок. И теперь этот монстр затеял игру с признаниями.
Семнадцать человек были убиты. Это дело могло вновь разжечь общественные споры о возвращении смертной казни, которую в Южной Корее фактически отменили.
Но если Сокхи просто хотела сократить себе срок, почему не призналась сразу? Зачем устраивать этот фарс, преподнося все как игру? Кэчжин находил это подозрительным, но, раз она уже была арестована и сидела за решеткой, беспокоиться не стоило, ей грозила смертная казнь. В лучшем случае – пожизненное. Зачем тратить на нее время?
И вот теперь этот монстр перед ним.
Держит в руках принца этого города.
Закончив отдавать распоряжения, начальник управления вышел из ситуационного центра, а за ним потянулись остальные. Кэчжин незаметно смешался с толпой и вышел вместе со всеми.
Детектив с армейской стрижкой держался рядом и, понизив голос, сказал:
– Думаю, стоит заявить о похищении. Судя по всему, серийный убийца… похитил сына депутата…
– Мы сами его найдем. Поднимать шум не в наших интересах.
В следующую секунду телефон у него в руке завибрировал длинным сигналом – входящий звонок. Он мельком взглянул на экран. Это был Чингён, его знакомый, который управлял сетью курьеров в городе и за его пределами. Именно ему Кэчжин несколько минут назад отправил сообщение.
Заметив, что детективы из главного управления направляются к его спутнику, Кэчжин ободряюще хлопнул того по плечу и, не сбавляя шага, пошел прочь.
Передав детектива на попечение коллег, Кэчжин, не привлекая к себе внимания, отвернулся и ответил на звонок. Из динамика раздался сухой голос Чингён:
– Нашли твои тачки.
– Все три пустые. Слушай… Ёнмидон. Разве не там мы работали несколько месяцев назад?
Фургон, который засекли у здания суда, остановился недалеко от того района. Района, где жил подросток, который погиб на вилле. Чингён тоже вспомнил тот случай, тогда он помогал Кэчжину замять дело.
Погибший был обычным, ничем не примечательным старшеклассником. У него не могло быть ничего общего с Ём Сокхи. Но раз в деле замешан Сончжун, а теперь еще и машина остановилась именно там, это нельзя просто проигнорировать.
– Верно. Дом 108, квартира 204. Проверь там в первую очередь, на всякий случай. И еще…
Он вспомнил, как «Старекс» появился сразу в трех местах. Создать такую идеальную дымовую завесу, так грамотно рассредоточить внимание и силы – такого он еще не видел. Обычные люди так не заморачиваются.
Но Сокхи играла по-другому. Жестче. Безжалостнее. Такого противника полумерами не победить.
А значит…
– Если найдешь ее, не сдавай полиции. Разберись на месте.
Закрывать вопрос, пока есть возможность. Не оставлять хвостов.
Единственный урок, который Кэчжин усвоил от Тэхвана.
Глава 24
Думая о том, что нужно искать улики, Суён вдруг вспомнила, как вчера в панике осматривала комнату Ёнчжи. Она даже не знала, что именно ищет. И осознала, как многого не знает о собственной дочери. Все эти оправдания – в этом возрасте у каждого должны быть свои секреты – теперь казались жалкими отговорками. Она просто не пыталась узнать. И теперь сожалела.
Кёнхён… В прошлом он уже пытался свести счеты с жизнью. На этот раз свидетелей не было, и смерть квалифицировали как несчастный случай, но ректор Ли не смог не вспомнить о той попытке.
Наверное, он хотел, чтобы смерть сына действительно оказалось несчастным случаем. Хотел найти доказательства того, что он был в здравом уме и не мог пойти на самоубийство.
Однажды – примерно через полгода после того, как они начали вместе обедать, – ректор Ли вдруг обмолвился, что в Америке его сын мог подвергаться школьному насилию.
Тогда Суён удивленно спросила:
– На почве расизма?
– Нет… Скорее… – Он помолчал. – Корейская община там не такая уж большая.
– Хотите сказать, что его обижали другие корейцы?
– Я не уверен. Он… никогда мне ничего не рассказывал.
– Тогда откуда вы узнали?
Школьное насилие редко бывает делом одного человека. Всегда есть те, кто ведет, и те, кто поддакивает. Суён сложно было представить, чтобы в той школе инициатором травли мог быть другой азиатский ребенок, и потому слова ректора Ли вызвали у нее сомнения. Он тогда ответил:
– По выражению лица.
И замолчал, словно погружаясь в воспоминания. Словно все еще видел выражение лица своего сына. Казалось, он хотел что-то добавить, но после долгого молчания просто сменил тему. Суён тогда подумала, что ректор либо не готов говорить об этом, либо не хочет ворошить прошлое.
Правду о том, что произошло тогда, возможно, никогда не удастся узнать. Но что насчет сейчас?
