– По крайней мере они не мешают нам разговаривать, – заметил Кевин.
– Довольно странно, но, похоже, им это нравится, – добавила Мелани. Всякий раз, когда кто-то из людей говорил, ближайшие к ним бонобо склоняли головы набок, будто вслушивались.
Вдруг бонобо номер один, сжимая и разжимая пальцы, отбросил руки от груди и произнес: «Арак».
И сразу же весь отряд пришел в движение, в том числе и обезьяна, державшая веревку. Кевин, Мелани и Кэндис вынуждены были тоже пойти за всеми.
– Это движение руками: точно так же делал тот бонобо в операционной, – сказала Кэндис.
– Должно быть, оно означает «идти», или «вперед», или «прочь», – рассуждал Кевин. – Невероятно. Они говорят!
Выйдя из перелеска, отряд пошел через поляну, пока не набрел на тропу. И тут людей потащили вправо. В пути бонобо хранили молчание, но надзирали зорко.
– Подозреваю, что отнюдь не Зигфрид следит, чтобы тропы не зарастали, – сказала Мелани. – Думаю, это бонобо.
Тропа свернула к югу и вскоре привела в джунгли. Даже в лесу она была хорошо расчищена, почва мягко поддавалась под ногами.
– И куда это они нас повели? – испуганно спросила Кэндис.
– К пещерам, полагаю, – ответил Кевин.
– Смех да и только, – буркнула Мелани. – Нас выгуливают, как собачек на поводке. Если мы произвели на них такое сильное впечатление, может, стоит посопротивляться?
– Не думаю, – возразил Кевин. – Полагаю, нам следует сделать все от нас зависящее, чтобы не рассердить их.
– Кэндис, – обратилась к подруге Мелани, – а ты как думаешь?
– Мне до жути страшно и думать не тянет, – ответила та. – Я просто хочу обратно в каноэ.
Шедший впереди с концом веревки бонобо обернулся и сильно рванул. Трое людей от рывка едва удержались на ногах. Бонобо несколько раз взмахнул рукой, повернутой ладонью вниз, шепча при этом: «Хана».
– Боже мой! – воскликнула Мелани, снова крепко встав на ноги. – Очень сильный что ли, да?
– Как по-вашему, что он хочет сказать? – волновалась Кэндис.
– На мой взгляд, нам предложено помолчать, – сказал Кевин.
Внезапно отряд разом остановился. Бонобо молча подавали друг другу какие-то сигналы руками. Некоторые указывали на деревья справа от тропы. Небольшой отряд бонобо бесшумно скользнул в заросли. Оставшиеся образовали широкий круг, за исключением трех обезьян, которые взлетели прямо на лесной купол с легкостью, отвергавшей все представления о земном притяжении.
– Что происходит? – зашептала Кэндис.
– Что-то серьезное, – отозвался Кевин. – Их всех, похоже, что-то волнует.
Прошло несколько минут. Ни один из стоявших на земле бонобо не шевельнулся, не издал ни малейшего шума. Потом внезапно справа что-то забушевало, листва заходила ходуном, раздались пронзительные вопли. И сразу же вершины деревьев ожили: перелетая с ветки на ветку, по ним как угорелые неслись макаки, двигаясь прямо на тех бонобо, что забрались на деревья.
Ополоумевшие от страха мартышки попытались свернуть в сторону, но в дикой спешке сорвались с веток и упали на землю. Не успели они вскочить на лапки, как их тут же настигли поджидавшие на земле бонобо и мигом прикончили каменными клиньями.
С ужасом взиравшая на это Кэндис, не выдержав, отвернулась.
– Я бы назвала это образчиком отлично организованной охоты, – шептала Мелани Кевину. – Для этого необходим высокий уровень взаимодействия. – Несмотря на обстоятельства, она не могла не поразиться мастерству бонобо.
– Не сыпьте соль на раны, – шепнул он ей в ответ. – Боюсь, присяжные уже заняли места, и приговор их суров. Мы на острове всего час, а загадка, что привела нас сюда, разгадана. Помимо коллективной охоты, мы убедились в наличии совершенно прямого положения при ходьбе, противолежащего большого пальца на руке, изготовления орудий труда и даже начатков речи. Нутром чую, они песни распевать могут, как вы и я.
– Потрясающе! – все так же шепотом восхитилась Мелани. – Эти твари перемахнули четыре или пять миллионов лет человеческой эволюции за какие-то жалкие годы, пока находились тут.
– Ой, замолчите! – зарыдала Кэндис. – Мы у этих зверей в плену, а вы научную дискуссию затеяли!
– Это больше нежели научная дискуссия, – уточнил Кевин. – Мы признаем, что совершена ужасная ошибка, и ответственность за нее лежит на мне. Действительность оказалась еще хуже, чем я опасался, когда увидел поднимающийся с острова дымок. Эти животные – пещерные люди.
– Часть вины поневоле лежит на мне, – заявила Мелани.
– Не согласен, – покачал головой Кевин. – Этих химер создал я и никто другой. Это я добавил им участки человеческой хромосомы. Вы тут ни при чем.
– А сейчас они что задумали? – вскрикнула Кэндис.
Обернувшись, Кевин с Мелани увидели, как к ним приближается бонобо номер один с окровавленной тушкой убитой мартышки. На запястье у него все так же красовались часы, что лишь еще больше подчеркивало странное положение зверя между человеком и человекообразной обезьяной.
Бонобо номер один поднес мертвую макаку прямо к Кэндис и, протянув ее обеими руками, произнес: «Ста».
Кэндис, застонав, отвернула голову. У нее был вид, будто ее вот-вот стошнит.
– Он тебе ее преподносит, – пояснила Мелани. – Попробуй как-то ответить.
– Я не могу этого видеть, – хныкала Кэндис.
– Попробуй! – увещевала Мелани.
Кэндис нехотя повернула голову. Лицо ее выражало неприкрытое отвращение. Голова у мартышки была размозжена.
– Просто поклонись или как-нибудь еще, – подбодряла подругу Мелани.
Кэндис кисло улыбнулась и склонила голову.
Бонобо номер один отдал поклон и удалился.
– Невероятно! – воскликнула Мелани, глядя вслед уходящему животному. – Он же явно вожак-самец в этой компании, и все же, должно быть, в ней по-прежнему сохраняются пережитки типично матриархального сообщества бонобо.
– Кэндис, вы вели себя грандиозно, – сказал Кевин.
– Я едва жива, – отозвалась та.
– Так и знала, что мне нужно было заделаться блондинкой, – притворно вздохнула Мелани, сама пытаясь прибегнуть к шутке.
Бонобо, державший веревку, дернул ее: на сей раз совсем не так сильно, как прежде. Отряд снова двинулся по тропе, и Кевин, Мелани и Кэндис поплелись за ним.
– Не хочу больше никуда идти! – жалостливо зарыдала Кэндис.
– Возьми себя в руки, – убеждала ее Мелани. – Все будет хорошо. Я начинаю думать, что Кевин прав: они принимают нас за божеств, особенно тебя с твоими белокурыми волосами. Да пожелай они нас убить, тут же прикончили бы, вон как мартышек поубивали.
– А зачем они убили мартышек? – спросила Кэндис.
– Чтобы съесть, полагаю, – ответила Мелани. – Это несколько удивляет, ведь бонобо не плотоядные, хотя шимпанзе – бывают.
– Меня страх разобрал, как бы они не очеловечились вполне, чтобы убивать ради забавы, – сказала Кэндис.
Отряд миновал заболоченный участок леса и стал взбираться в гору. Спустя минут пятнадцать выбрались из лесных сумерек на каменистую, но густо поросшую травой местность у подножия известняковой гряды. Посреди скалистого склона темнел вход в пещеру, добраться до которого можно было только по ярусам исключительно крутых выступов. У края пещеры находилось еще больше десятка бонобо. В большинстве – самки. Они неустанно молотили ладонями по груди и при этом раз за разом повторяли вопль: «Бада».
Бонобо, шедшие вместе с Кевином, Мелани и Кэндис, проделали то же самое и вскинули вверх мертвых макак. Это вызвало у самок радостное уханье, которое напомнило Мелани, по ее словам, шимпанзе.
Затем отряд бонобо у подножия скалы расступился. Кевина, Мелани и Кэндис выпихнули вперед. При виде их самки наверху умолкли.
– Отчего у меня такое чувство, что самки не особенно рады нас видеть? – прошептала Мелани.
– Скорее, я бы сказал, они просто озадачены, – шепотом ответствовал Кевин. – Не ждали гостей, того меньше – гостий.
Наконец бонобо номер один произнес: «Зит», – и ткнул большим пальцем вверх. Отряд стал подниматься, таща за собой следом Кевина, Мелани и Кэндис.
