Не знаю, что было бы, явись они только по мою душу. Я был словно под кайфом от адреналина и боли, мне хотелось сжечь все дотла. Но когда под прицелом оказалась Энни, игра закончилась.
Или это они так считали. Моим единственным козырем было то, что они совершенно не представляли, с кем связались. Энни думала, что знает меня. Так же думал Джек. И так полагала Блум.
Но им еще многое предстояло узнать.
– Скорее, Майк. Или она умрет.
До чего же она уверена в себе!
– Пожалуйста.
Тут она малость опешила.
– Не поняла?
– Валяйте.
Она сглотнула и нажала кнопку на рации. Я услышал легкое шипение работающего канала.
– Мы убьем ее.
– Уверены?
Я увидел, как напряглись мышцы ее руки, как в глаза прокралось сомнение. Но этим все и кончилось. Не прозвучали ни команда, ни выстрел.
– Ты хочешь, чтобы она умерла? – крикнула Блум.
– Я вижу насквозь и тебя, и всю твою затею.
Она опустила рацию.
– Вот и хорошо, – сказал я. – Буду считать это подтверждением личности того, на кого вы работаете. – И я закричал: – Энни, беги! У него пистолет!
Я шагнул к Блум, крепко держа пистолет обеими руками.
– Забудь про женщину! – приказала она по рации Линчу. – Возвращайся сюда!
Теперь она лишилась рычага влияния, схватка пошла на равных, и наша дуэль стала нравиться ей гораздо меньше.
Линч бросился к нам, оставив машину.
– Эй! Вы разбили мне!.. – крикнула Энни ему вслед, медленно катя за ним. – Что вы делали посреди дороги? Вы целы?
Приблизившись, Энни увидела меня и Блум и вышла из машины.
– Майк? Это та самая… какого черта она здесь делает? У нее что, пистолет?
– Беги! – крикнул я.
Помедлив, Энни прыгнула обратно в машину. Когда она завела двигатель, Линч замешкался, не зная, то ли прикрывать Блум, то ли контролировать Энни. Я направился к Линчу, целясь ему в голову.
– Тебе нужен я, – сказал я.
Линч повернулся ко мне. Это позволило Энни нажать на газ и развернуться. Колеса вспахали обочину и швырнули в нас гравий. Энни выровняла машину, мотор взревел на высоких оборотах, и она рванула прочь.
Линч и Блум держали меня на мушке. Новый расклад мне не понравился.
– А теперь положи пистолет, Майк. Ужасно неудобно убивать тебя посреди дороги. Сделай, как я говорю, и мы тоже будем помягче.
Я увидел, как машина Энни скрылась за поворотом дороги. Конечно, я хотел, чтобы она уехала. Я был счастлив сдаться ради ее спасения. Но мне не помешала бы секундная заминка, грустный прощальный взгляд, а может быть, даже слова «я не забуду тебя» перед тем, как оставить меня наедине с убийцами. Хоть что-нибудь ради нашего прошлого.
– Хорошо.
Я убрал палец со спускового крючка, взял пистолет за ствол левой рукой и поднял руки.
– Положи его! – скомандовала Блум. – Потом отойди.
Я подчинился.
– Руки на голову! Теперь иди сюда.
Они повели меня обратно по дороге. Линч с пистолетом шагал рядом, а Блум страховала издалека. Я увидел ее машину, спрятанную в лесу по другую сторону дороги.
– Позорище, Майк! Я уже начала получать удовольствие от этой игры в кошки-мышки…
Ее глумливо пресыщенный тон изменился, когда конец фразы утонул в реве двигателя, работающего на полных оборотах. Это был мощный звук трех с половиной литрового V6, который я поддерживал в хорошем состоянии. Энни предпочитала ручную шестискоростную коробку передач «аккорда». Ей нравилось водить. Машина была неказистая, но теперь неслась на нас, ревя не хуже реактивного самолета.
Надвигающееся столкновение отвлекло Блум и Линча. И у меня появилось время сделать два огромных прыжка к обочине.
Они могли выстрелить в нее, но тогда не успели бы отскочить, а потому метнулись влево и приземлились в заросшей травой канаве. А я упал на асфальт ближе к правой обочине.
Едва миновав нас, Энни резко затормозила. Блум и Линч полезли из канавы с пистолетами в руках. Я подбежал к задней двери машины Энни, распахнул ее и нырнул внутрь.
Энни походила на актера из японского театра кабуки: лицо белое, глаза распахнутые. Она тяжело дышала.
– Гони! – заорал я.
Было видно, что она сильно на взводе. Врубив задний ход, она проехала мимо въезда в поместье. Я услышал звон разбитого стекла, потом что-то разлетелось вдребезги, когда она резко нажала на тормоз и свернула на подъездную дорожку. Коврики были усеяны осколками. Я узнал безделушки, которые стояли у Энни за ветровым стеклом. Наверное, они свалились, когда она резко тормознула перед Линчем.
– Не сюда.
Она взглянула на меня в зеркало.
– Ты мне не начальник. Понял?
Я сидел посередине заднего сиденья, подавшись вперед и положив руку на пассажирское. Проехав половину извилистой подъездной дорожки, Энни остановилась и посмотрела в зеркало заднего вида. Погони не было.
Возможно, их отпугнула небольшая армия охранников, но я усомнился в этом.
– Спасибо, что вернулась.
– А я вернулась не за тобой. За этой парочкой. – Она дернула головой в ту сторону, где остались Линч и Блум. – Не с той связались.
Энни повернулась ко мне, увидела пятна крови на рубашке и подбитый в схватке с Линчем глаз. И я подумал, что, может быть, хотя бы сейчас она наконец-то поймет, что я пошел на все это ради того, чтобы отвести от нее угрозу. Она стиснула мне виски, притянула и наградила долгим отчаянным поцелуем, потом выпустила. Я начал было улыбаться, чуть не расплакавшись от облегчения, и тут она с силой съездила мне по роже.
Я откинулся назад.
Что ж, она хотя бы не бросила меня подыхать. Еще не прощение, но уже близко.
Глава 50
Часы показывали 2 часа 13 минут.
– Нам нужно убираться отсюда, Энни…
– Еще одно слово, и я верну тебя подружке, – пообещала она, и мы въехали на подъездную дорожку.
Рядом с машиной бежали здешние боевые псы.
Я заподозрил неладное еще в тот день, когда Энни устроила прием для родни, но лишь сегодня утром подозрения превратились в уверенность. Кто достаточно богат, чтобы поставить десятки миллионов долларов на директиву; кому по карману нанять Блум и дирижировать всей этой операцией? Кто настолько сильно ненавидит меня? Кто из кожи вон вылезет, лишь бы выставить меня преступником, отшвырнуть от Энни?
Мы подъехали к украшенному колоннами входу в дом.
– Заходим. – Энни заглушила мотор и вышла. – Охранники позаботятся о тех, кто за нами гнался.
Я пошел за ней по белым камням подъездной дорожки, упрашивая ее передумать и вернуться. Собаки, которые даже не лаяли, а лишь шумно дышали, кинулись ко мне.
– Цыц! – крикнула Энни.
Собаки уселись футах в десяти, не сводя с меня черных глаз, медленно размыкая челюсти и истекая слюной. Из боковых дверей вышли два охранника и остановились с обеих сторон от нас.
Энни поднялась по ступеням.
– Не входи, Энни, – предупредил я. – Тебе грозит опасность. И уехал я с ней утром только по этой причине. Если бы я этого не сделал, они бы тебя убили. Из меня собирались сделать козла отпущения. Меня заставили. Все это было против моей воли.
– Хватит, Майк. Я устала это слушать.
– Они в меня стреляли, Энни. – Я приподнял рубашку и показал окровавленную марлю на спине. – Вот почему меня всю ночь не было дома.
– Боже…
– Я пытался защитить тебя. Нам надо бежать. Человек, который за всем этим стоит и который меня подставил…
Открылась входная дверь. Вышел Лоуренс Кларк, остановился, скрестил руки на груди и расставил толстые ноги, словно Атлант.
– Это твой отец, Энни. Он убийца. – Я протянул ей руку. – Пошли.
– Энни! – Кларк шагнул к ней. – Заходи в дом, дорогая. Боже правый! У него пистолет?
Пистолет все еще торчал у меня из-за пояса.
– Подожди, – сказал я.
– Это он стоит за тем убийством на Молл, Энни, – заявил Кларк.
– Не я, а твой отец. Он организовал кражу федеральной директивы до ее опубликования, чтобы начать махинации на бирже. Тот человек с Молл узнал об этом и был убит.
