ублюдок, с которого ещё не спросили, — это один из них, и его нужно убрать. И вот он действительно высовывается из окна, чтобы быстро и получше глянуть на север и на юг. Капюшона на нём нет — и сомнений больше не остаётся. Алим.
Майкл вскидывает винтовку, берёт упреждение и выжимает четыре быстрых выстрела. Первый попадает — может, только в левое плечо; после второго начинается крик, но с третьим он обрывается — то ли третий тоже лёг, то ли нет. Четвёртый выстрел уходит впустую — в то место, где Алим только что был.
Оглушённая треском выстрелов, сова мечется по комнате, словно перьевой щёткой обметая стены; Майкл пригибается, и птица находит окно, улетая прочь в поисках более безопасного укрытия.
Алим либо мёртв, либо выведен из строя и в очень плохом состоянии, но восьмой всё ещё где-то там. Видел ли он, что только что произошло, или ему приходится ориентироваться лишь по звуку, — он, скорее всего, понимает, откуда Майкл стрелял. В зависимости от того, насколько у него остался аппетит к столкновению после всего случившегося, он может уже идти сюда. Значит — уходить. Сейчас. Быстро.
Майкл возвращается к лестнице. Включает фонарик. Пускает его катиться вниз по старым, перекошенным ступеням, чтобы осветить путь. Он быстро следует за вращающимся пятном света: левая рука на цевье и кожухе ствола, правая — на пистолетной рукояти, палец едва касается спуска. На площадке он ногой снова отправляет фонарик катиться — вниз, по нижнему маршу. Внизу он снимает одну руку с AR-15, подбирает фонарик из мутной воды, щёлкает выключателем, прячет его в глубокий накладной карман куртки.
Зайдя в здание с тыльной стороны, он выходит через фронт, ступая на общий двор и ведя винтовкой влево-вправо. Никого. Никого явного. Он не пойдёт к «Специальным счетам» и не полезет на второй этаж, чтобы убедиться, что Алим мёртв. На это нет времени, и риск слишком велик. Если Алим не мёртв, он будет мёртв через минуты: истечёт кровью. Некому вызвать скорую помощь, некому оказать помощь, и рядом нет никого, кто успел бы его спасти. Майкл движется быстро, уворачивается, пригибает голову, делая себя настолько трудной мишенью, насколько умеет, и идёт к «Целым фруктам» по соседству. Один тип всё ещё где-то рядом, но искать его — игра дураков: на раскисшей земле, которая не держит след, среди этих зданий, образующих трёхмерную паутину ловушек. Пусть враг ищет. Ублюдок знает, где спрятались Нина и мальчишка, — значит, пойдёт туда же, куда идёт и Майкл; место финальной схватки предопределено, пусть даже исход — нет.
Он обходит четверых мёртвых гангстеров, подсвеченных перекрёстным светом, и решительно входит в «Целые фрукты»; компас на краю поля зрения теперь горит кроваво-красным. Он забирает фонарик и держит его свободно в той же руке, которой сжимает переднее цевьё винтовки, — это не идеально, но другого выбора нет. Он шлёпает по мелкой воде и добирается до ряда комнат справа, к двери, от которой стрелка компаса начинает пульсировать. Он распахивает дверь.
— Это я, Майкл.
В поток света вздувается полоса непрозрачного пластика. Обваливается подгнившая плита фанеры. Нина, а затем Джон выползают из-под того, что выглядит как сплошная масса мусора. Вид матери и сына пробуждает в Майкле чувства, которых он до конца не понимает, — и они говорят о большем, чем просто удовлетворение от того, что он сделал для них то, чего Шелби хотел бы сделать, если бы остался жив.
Что бы он ни чувствовал и что бы это ни значило, обдумывать это придётся потом — когда они выберутся из сада и направятся к убежищу, где можно будет безопасно оставить прошлое позади. Там же он сможет понять, как использовать свой дар, чтобы распутать спирали разрушения, которыми человечество обмотало само себя за десятилетия прогресса — от разума к неразумности.
Смятенный гость на тёмной земле
Под завесой дождя, в покрове ночи, укрытый ещё и тенью обмана, которую князь мира сего дарует тем, кто служит его насильственной цели, Орландо Фиск крадётся незаметно, держась вплотную к стене упаковочного цеха, — к общему двору, где лежат мёртвые. Он замирает лишь тогда, когда стрелок, винтовка в руках, выходит из здания, где убил Алима, и, пригнувшись и быстро, пересекает устье широкого прохода — к фасаду этого же упаковочного цеха.
Орландо знает, что всего несколько мгновений назад свалили именно Алима, потому что в крике он узнал голос кореша. Он — ценитель криков: за почти два десятка лет он слышал их так много и при столь интимных обстоятельствах. Личность человека и тембр его голоса не меняются ни от острой боли, ни от ужаса перед надвигающейся смертью — напротив, их уникальные особенности лишь усиливаются, если у тебя есть слух на такие вещи.
Пока загадочный стрелок проходит мимо, Орландо всерьёз даже не рассматривает вариант выстрелить в него. Его SIG P245 — оружие надёжное; однако, если учесть расстояние, ветер и стремительность цели, шанс убить — чуть выше нуля. А у добычи полуавтоматическая винтовка, оружие с дальностью и, возможно, с увеличенным магазином, позволяющее ответить на выстрел градом обратного огня — сокрушительным.
Орландо идёт дальше вдоль здания, доходит до угла, колеблется, затем осторожно выдвигается вперёд — только головой, на разведку. Отражая перекрёстные лучи фонариков на земле, капли дождя вычерчивают на лужах короткоживущие серебряные кольца. Мёртвых ещё не унесли валькирии — Орландо про них знает, потому что Алана вслух прочла ему одну отличную историю, где сексуальные валькирии уносили тела павших воинов в Вальхаллу. Стрелка нигде не видно. Судя по тому, что четверых уложили здесь, и по тому, что Алим выбрал себе точку наблюдения из окна, выходящего как раз на эту сцену, Орландо делает вывод: Нина и мальчишка спрятались в этом упаковочном цехе, а её безымянный спаситель зашёл внутрь, чтобы вывести их.
Он заворачивает за угол, подставляясь любому, кто мог бы таиться где угодно в общем дворе, и бочком идёт вдоль фронтонной стены ко входу в «Целые фрукты». Заглянув внутрь, он видит маленький, прикрытый свет, уходящий вдаль, и смутное очертание фигуры — может быть, уже где-то на половине здания. И опять ситуация подсказывает: стрелять слишком рискованно. Орландо легко представляет несколько способов, как всё может пойти для него наперекосяк, если он попытается последовать за стрелком в эту тёмную и затопленную постройку.
Работая вышибалой при банде, он не был обязан проявлять воображение в
