считалось недостатком. Пока рана не калечила тебя, она могла даже помочь продвинуться по службе: она показывала, что ты можешь выдержать удары.
Сначала он услышал вертолет, его двигатель рычал над морем, затем увидел его огни. Он летел низко, скользя над волнами, прежде чем набрать высоту, заходя на посадку на палубу «Дорсета». Портер взглянул на часы. Было чуть больше десяти вечера. Они вылетели два часа назад, чтобы совершить десятиминутный полет. У них было максимум полчаса, чтобы выполнить миссию. Портер находился на ливанской земле всего двадцать минут. Они должны были вернуться как минимум час назад. Что, черт возьми, их задержало?
Обернувшись, он наблюдал, как — Пума» зависла на долю секунды над палубой, прежде чем пилот посадил ее и заглушил двигатель. Когда лопасти перестали вращаться, можно было услышать только плеск океанских волн о борт — Дорсета» и гудение его винтов под водой. Шесть моряков уже бежали к — Пуме», закрепляли вертолет на палубе и распахнули люк.
Портер глубоко затянулся сигаретой, позволяя никотину смешаться с анестетиком, чтобы успокоить нервы. Он наблюдал, как первый человек вышел из вертолета. Коллинсон. Маленький придурок, подумал Портер. За всю миссию не сделали ни единого выстрела.
Коллинсон потянулся внутрь вертолета. — Носилки! — крикнул он ожидающим морякам.
— Черт! — сказал Портер, его голос едва слышно прошептал, быстро заглушаемый морским бризом. — — Надеюсь, мы не понесли больше потерь.
Двое моряков уже скрылись внутри вертолета, неся носилки, затем еще двое, затем еще двое. Последовала пауза в несколько секунд. Портер сделал шаг вперед, сделав последнюю затяжку сигареты. Из вертолета выносили носилки, лежащие плашмя.
Накрытые белой простыней.
— Черт возьми, нет! — пробормотал Портер.
Он чувствовал, как боль пронзает его левую руку.
Еще одни носилки.
И еще одна белая простыня.
Портер почувствовал, как бешено колотится его сердце. Он сделал еще один шаг вперед, затем остановился. Он не мог подойти ближе.
Из — Пумы» вынесли последние носилки.
И они тоже были накрыты белой простынёй.
Портер вытер холодный пот со лба.
Все трое, подумал он про себя. Стив, Майк и Кит. Мёртвы.
Как, чёрт возьми, это произошло?
— Портер.
Голос был резким, настойчивым.
Портер обернулся. Молодой матрос смотрел прямо на него.
— Ты нужен в комнате для допроса, — рявкнул он. — Сейчас же.
С бешено бьющимся сердцем Портер начал идти. Он точно знал, куда идти: в ту же комнату, где всего несколько часов назад им проводили инструктаж по миссии. Он шел медленно, крепко держась за перила металлической лестницы. Когда он ушел, Стив сказал, что ситуация под контролем. Он сказал, что им нужно только обезопасить здание, а затем эвакуироваться. Теперь все трое были мертвы. А меня не было рядом, чтобы им помочь.
Он толкнул дверь в комнату для инструктажа. Пембертон уже был там, как и Коллинсон, в сопровождении двух офицеров. Никто не улыбался. Пембертон холодно посмотрел на него. — Входите, Портер, — медленно произнес он. — Рад видеть, что кто-то выжил в этой чертовой миссии.
Один стул стоял прямо напротив главного стола. — Садитесь, Портер, — сказал Пембертон.
— Я предпочитаю стоять.
— Я сказал, садитесь, — ледяным тоном повторил он. — Вы ранены, вам нужно отдохнуть.
Портер отодвинул стул. Он не узнал двух других офицеров, но видел, что один из них делал записи. — Что случилось, сэр? — спросил он. — Я имею в виду, с другими парнями.
Пембертон облокотился на край стола, но не сел. — Пусть Коллинсон расскажет вам, — сказал он.
Подняв взгляд, он увидел, как Перри делает шаг вперед. Он стоял всего в метре от того места, где сидел Портер, и от его формы все еще пахло порохом. На его куртке была дыра, а на лице — пластырь, закрывающий порез. — Все было так, — начал он. — Мы эвакуировали вас, а также заложника. Стив хотел обезопасить здание. Это был достаточно хороший план. Стив — хороший человек. Мы открыли огонь, достаточный, чтобы сдержать парней из Хезболлы. Это не должно было занять больше нескольких минут. Мы уже собирались уходить, когда этот маленький арабский ублюдок, которого ты оставил без сознания, внезапно очнулся. Он прополз по полу и поднял один из автоматов АК-47, которые его приятели оставили на полу. Он сделал паузу, взглянув на Пембертона, прежде чем продолжить: — Затем он расстрелял всё вокруг. Мгновенно убил Стива и Кита. У бедняг не было ни единого шанса. Майку удалось начать ответный огонь и, возможно, ранить парня, но к тому времени тот уже бежал задом наперёд в переулок. Ему удалось попасть в Майка как раз в тот момент, когда тот исчез из виду. Он был жив ещё минут двадцать, но терял много крови, и я ничего не мог сделать, чтобы ему помочь. Я знал, что нас ждёт вертолёт, поэтому я открыл как можно больше огня и начал подниматься наверх. Мне повезло. Думаю, парень уже убежал. Я сказал пилоту оставаться на месте, а потом вернулся за нашими парнями.
— Я оставил его без сознания, — огрызнулся Портер.
— Тогда, полагаю, твой удар недостаточно сильный, — сказал Коллинсон. Он сделал паузу, вытирая жирный пот со лба. — Пока я возвращался за телами, было две перестрелки. Пара снайперов пыталась меня убить. Кажется, я убил одного из них, точно не знаю. Потребовалось три вылазки, чтобы добраться до наших людей, и, честно говоря, это было довольно опасно. Тем не менее, по крайней мере, мы выбрались. И, в конце концов, заложника спасли.
Взгляд Портера был прикован к полу. Если бы он мог просверлить дыру в днище лодки, он бы с радостью утонул на дне океана. Стив, Майк и Кит. Три лучших друга, с которыми я когда-либо работал. Все мертвы. И всё потому, что я не прикончил этого маленького арабского ублюдка, когда у меня был шанс.
— Итак, как говорит Перри, миссия выполнена, — сказал Пембертон. — Заложник вернулся, и он невредим. Но трое наших погибли, а полк не терпит потерь. Это наш худший день со времён Фолклендских островов. Так вот, вопрос, Портер. Почему ты не убил мальчика?»
Глаза Портера всё ещё были прикованы к полу. Он не мог пошевелить ими. Он не был уверен, что они когда-нибудь снова пошевелятся. — Я… я…
Он мог начать предложение. Но как, чёрт возьми, он мог его закончить?
— Ну, мужик? — огрызнулся Пембертон. —
