Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
Харснет бросил на меня многозначительный взгляд.
— Дело, сами понимаете, щекотливое, и хорошо еще, что мне доверяют в этих кругах. Но никто не знает человека, отвечающего описанию Годдарда.
— Может, стоит расспросить и о высоком красивом молодом человеке с темными волосами, которого описал Тимоти?
— Таких могут быть сотни, — раздраженно отмахнулся Харснет. — Но я все равно спрошу, — добавил он более спокойно. — Придется изменить планы на сегодня. Мне нужно встретиться с лордом Хартфордом. Боннер распространил аресты мясников и актеров, игравших запрещенные пьесы, до территории Вестминстера, на которую его юрисдикция не распространяется. Мы попытаемся остановить его.
Он посмотрел на расписную башню, в которой собирался парламент. Она стояла на противоположной стороне двора, а у ее ступеней, с пиками в руках, застыли двое стражников в красных мундирах королевских гвардейцев.
— Они собираются одобрить акт, который запретит читать Библию всем, кроме людей благородного происхождения, — понизив голос, сообщил он. — Король уже одобрил этот документ. Нас загнали в угол.
Харснет тяжело вздохнул.
— К Локли вам придется отправиться без меня, но можете сказать ему, что я наделил вас широкими полномочиями, и если он откажется помогать нам, то будет немедленно арестован. Потом вы расскажете мне о том, что вам удалось узнать. Мы сможем снова встретиться здесь в три часа?
— Да. Возможно, с моей стороны было бы разумным, если останется время, снова посетить молодого Кантрелла, — сказал я. — Хотя вряд ли он сможет сказать что-то еще.
— Пусть говорит все, что угодно. Главное, чтобы это помогло нам, мастер Шардлейк.
Харснет бросил на меня отчаянный, тревожный взгляд, повернулся и пошел прочь.
— Наш совместный ужин сегодня не состоится? — крикнул я ему вслед.
Харснет на ходу отрицательно помахал рукой и прокричал в ответ:
— Нет-нет, сейчас не до того!
Мы вернулись на Канцлер-лейн. Улицы заполнились людьми, и в этом людском водовороте я нервничал, чувствуя себя беспомощным и уязвимым. Да и рука вдобавок разболелась. Когда мы пришли домой, Филипп Орр сидел на кухне и чинил сломанный ящик.
— Никого подозрительного не заметили? — спросил я его.
— Никого, сэр, благодарение Всевышнему, — серьезно ответил он. — Только обычных побирушек, которых на Канцлер-лейн как рыбы в пруду.
— И которые шляются по улице так же бесцельно, как адвокаты?
Орр посмотрел на меня непонимающим взглядом. Подобно многим радикалистам, он был начисто лишен чувства юмора.
— То-то вы обрадуетесь, когда все это закончится и вам можно будет вернуться к своей обычной работе, — сказал я и тут же поймал себя на мысли, что даже не знаю, в чем заключается «обычная работа» Орра.
— Сидеть с утра до вечера на кухне — это сущее наслаждение по сравнению с моими обычными обязанностями, — грустно улыбнулся мужчина. — Работая на мастера Харснета, я собираю трупы умерших и отвожу их в покойницкую. Кроме того, я слежу за порядком во время судебных заседаний, а иногда ловлю и доставляю свидетелей, которые не желают приходить по своей воле.
— Уверен, что вашему хозяину вас очень не хватает, — сказал я и с благодарностью подумал о Харснете, который отказался, пусть и на время, от столь ценного помощника ради того, чтобы обеспечить мою безопасность.
— У меня есть ассистент, и он пока заменяет меня.
Немного отдохнув, мы снова поехали в Смитфилд.
— Похоже, Харснету пока не очень-то везет в его розысках, — заметил Барак.
Началась сельская местность, и поэтому мы перестали каждую минуту опасливо озираться по сторонам.
— Лондон и его окрестности не так просто прочесать. Говорят, в Лондоне живут шестьдесят тысяч человек, и с каждым годом это число увеличивается.
— Ага, а богомольный народ подозрительно зыркает на любого, кто задает вопросы, даже если это Харснет.
— Убийца как раз и рассчитывает на обезличенность и анонимность, царящие в этом человеческом улье. Он не смог бы орудовать столь безнаказанно в каком-нибудь деревенском приходе или даже в маленьком городке. Там его изловили бы в два счета.
— Харснет называет его сумасшедшим и одержимым.
— Этот человек не одержим, — ответил я и решил рассказать Бараку о своем разговоре с Гаем.
И пока, оказавшись в районе Холборн, мы ехали вдоль богатых домов, выходящих фасадами на северную сторону, я поведал ему историю де Реца и Стродира.
— Они убивали потому, что получали от этого извращенное наслаждение, и ни Бог, ни дьявол были тут ни при чем.
Барак неохотно кивнул.
— То же самое можно сказать о любом из сильных влечений, которым подвержены мужчины. Если у кого-то возникает неудержимое желание избивать шлюх или заниматься содомией с мальчиками, то он, не в силах устоять, отдается во власть своей страсти. А в остальном этот человек может быть совершенно нормальным.
Барак искоса глянул на меня.
— Лорд Кромвель знал и пользовался этим с помощью своих шпионов в саутуоркских борделях. Они там высматривали посетителей, отличавшихся, гм, необычными пристрастиями.
— Понимаю, — тихо сказал я. — Это одержимость. Тайная, всепоглощающая одержимость жестокими убийствами.
Преодолев плотную толпу, собравшуюся в Смитфилде по случаю базарного дня, мы оказались на Чартерхаус-сквер. Там, на ступенях старой церкви, сидели всего трое нищих — два старика и старуха. Они были настолько стары и измождены, что вряд ли смогли бы пройти и десяток шагов. Остальные попрошайки переместились на рынок. Интересно, подумалось мне, помогают ли они трем этим немощным старикам, делятся ли с ними хотя бы крохами той скудной милостыни, которую получают сами?
Возле ограды, к которой мы привязали Сьюки и Бытие, стояли еще несколько лошадей. Дверь таверны была открыта. Внутри гудел народ. За одним из столиков сидели гуртовщики со Смитфилдского рынка, за другим накачивалась элем оборванная троица с дублеными физиономиями, принадлежавшая, как я рассудил, к братству нищих. Вдовушка Бьюнс и Локли обслуживали клиентов. Толстяк метался между столиками и буфетной стойкой.
Стоило нам войти, как клиентура «Зеленого человека» воззрилась на нас с нескрываемым интересом. Локли и вдова переглянулись.
— Нам хотелось бы переброситься с вами парой слов, — громко сказал я.
— Идемте в заднюю комнату. — Голос Локли был тихим и злым.
Посетители проводили нас любопытными взглядами, а через минуту к нам присоединилась миссис Бьюнс. Задняя комната представляла собой унылую каморку, где из мебели стояли лишь стулья да исцарапанный стол. Я не стал прогонять вдову, подумав, что по неосторожности она может сболтнуть что-нибудь интересное.
— Чего надо? — с откровенной враждебностью спросил Локли.
Он стоял, сжимая кулаки и буравя нас злым взглядом своих глубоко посаженных глаз.
— Но-но, полегче, посудомойка! — рявкнул на него Барак. — Не разевай пасть на джентльмена, прибывшего с поручением от коронера его королевского величества!
Локли сразу сник, пожал плечами и со вздохом сел на стул. Миссис Бьюнс осталась стоять рядом с ним.
— Что вам угодно? — уже гораздо вежливее спросил Локли.
— Мы так и не нашли лекаря Годдарда.
— Чтоб он сдох!
— Вы точно не знаете ничего, что могло бы помочь нам в его поисках?
— В прошлый раз я рассказал вам все, что знал. Годдард не интересовался лечебницей для мирян. Он, хоть и ругал меня за невежество, взвалил на меня все заботы о пациентах. Мне приходилось все делать самому. А все потому, что он считал этих больных всего лишь досадной обузой.
— А тех, кто лечился в монастырской больнице и за которыми ухаживал молодой Кантрелл?
— О них Годдард заботился больше, в противном случае ему пришлось бы держать ответ перед братией. Он присматривал за Кантреллом и даже сделал ему очки, когда стало ясно, что тот едва-едва видит.
— Раньше я сообщил вам, что мы расследуем убийство. Так вот, у нас есть основания полагать, что человека убил Годдард.
— Как?
— Этого я сказать не могу, но убийство было совершено с невероятной жестокостью.
Я был готов поклясться, что Локли испытал облегчение. Он рассмеялся с оттенком презрения.
— Годдард никогда ни на кого не напал бы. Он был холодный человек и ленив, как дьявол. Если он нужен, его никогда не дозовешься. А еще у него было полно денег, я это точно знаю. С какой стати ему кого-то убивать?
Я медленно кивнул и сказал:
— Не сомневаюсь, вы верите в то, что говорите.
Я посмотрел Локли прямо в глаза.
— Но я уверен, что вы скрываете от нас что-то, имеющее отношение к Годдарду. Советую вам рассказать все.
Локли крепче сжал в кулаки лежавшие на столе руки — большие, грозные, огрубевшие от тяжелой работы. Его лицо побагровело.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131
