на этот шкаф? Он весь блестел, словно покрытый маслом.
Суён, оцепенев, уставилась на шкаф, а Сончжун чуть наклонил голову, лениво покачивая горелку в руке.
– Как думаете, кто внутри?
У нее подкосились ноги. Ей послышалось? Или… из шкафа действительно доносятся приглушенные всхлипы?
Глаза Суён резко метнулись к Сончжуну. Неужели Ёнчжи правда там?!
Сончжун ухмыльнулся, с явным удовольствием наблюдая за ее реакцией. Потом повернулся к шкафу и громко крикнул:
– Эй, Ёнчжи!
Будто обращался к старой знакомой.
Суён сдавленно выдохнула и уставилась на шкаф.
Чат на телефоне Кёнхёна. Даты, отмеченные в календаре. Она была уверена, что Ёнчжи и Кёнхён познакомились через Сокхи. Но что, если все было не так?
Из шкафа донесся слабый голос:
– Мама…
Сердце Суён сжалось.
– Ёнчжи…
Еще один сдавленный всхлип.
– Уходи… прошу тебя.
Не «помоги». Не «спаси меня».
Вдох. Выдох.
Мозг будто отключился. Тело бросило одновременно и в жар, и в холод. А потом ноги сами рванули вперед, скользя по разлитому бензину.
Суён бросилась прямо на Сончжуна. В другое время она бы никогда не пошла врукопашную – Сончжун был крупнее, сильнее, несмотря на то что еще подросток. Но сейчас он был слаб, руки и ноги с трудом слушались.
Стоит отнять у него горелку – и этот кошмар закончится.
Надежда Суён лопнула, как мыльный пузырь.
По сравнению с Сончжуном она была неуклюжей, медлительной. Женщина средних лет, которая не дралась никогда в жизни. И она решила, будто Сончжун – легкая цель?
Это разозлило его еще сильнее.
Суён метнулась к его правой руке, намереваясь выхватить горелку. Если он не отпустит сам, она готова вывернуть ему запястье, вцепиться в раны и содрать кожу до мяса, если потребуется. Но пальцы схватили лишь пустоту.
Сончжун предугадал атаку, в последний момент отдернул правую руку и резко двинул локтем вперед, целясь прямо в солнечное сплетение. Воздух вышибло из легких.
Суён рухнула на стол, и Сончжун, не давая опомниться, навалился сверху, придавливая коленом живот. Боль была такой, будто внутренности вот-вот разорвутся.
Но если не можешь сжать кулак – бей локтем. Если не можешь бить локтем – используй все тело. Суён яростно дернулась, стараясь вырваться. Каждое ее движение отзывалось для Сончжуна жгучей болью в израненных запястьях и лодыжках, но боль лишь подстегивала его.
Сильный толчок в висок, затем еще один – в скулу. Суён даже не успела прикрыться. Из глаз посыпались искры. Следующий удар. И еще один. Где-то на краю сознания Суён слышала треск разрываемой кожи и ломаемых костей, но не понимала, что звуки исходят от ее собственного тела.
– Остановись! Пожалуйста, не надо!
Ёнчжи. Она кричала, плакала, умоляла пощадить мать.
Но в ушах Суён все смешалось. Этот голос накладывался на другой – голос маленького Чинхо.
Сокхи этого добивалась? Чтобы дочь стала свидетелем того, как мать забивают до смерти? Если месть заключалась именно в этом, то Суён не могла позволить ей свершиться. Но тело не слушалось. Лежа на полу, принимая удар за ударом, она чувствовала, как сознание вязнет в хаосе.
И тут все экраны, закрепленные на стене за столом, одновременно загорелись. В ходе борьбы Суён, должно быть, случайно задела что-то на клавиатуре. Сончжун навалился, локтем надавил на горло. Она собрала последние силы, пытаясь ослабить давление. Вцепилась в открытую рану на его руке, впиваясь ногтями, раздирая кожу, но он даже не вздрогнул.
Казалось, еще секунда – и ее шея просто сломается.
Тут Суён увидела видео, транслируемое на включенных мониторах. Секунду-другую разум не мог осознать, что именно она видит.
А потом ее зрачки резко сузились.
Так вот что чувствуешь, когда решаешь убить человека.
Суён рывком дотянулась до его лица и вонзила большие пальцы в глаза. Сончжун взревел от боли и отшатнулся.
Она не упустила шанс: схватила его за внутреннюю часть бедра, надавила на уязвимое место под выпирающей мышцей. Сончжун резко вскинулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы, но уже в следующую секунду скользнул к ее локтю, одним резким движением выкручивая ей плечо. Раздался отвратительный хруст.
Боль была такой острой, что Суён не смогла даже закричать – лишь захрипела, судорожно глотая воздух.
Сончжун перевернул Суён на живот и сел ей на поясницу, придавливая своим весом. Сорвал с себя рубашку, связал ее запястья рукавами, а остальную ткань перебросил за шею. Руки резко оттянулись назад, и удавка надавила на горло.
Сончжун почти не видел – глаза распухли, веки слипались от крови, но он знал одно: если он сейчас не убьет эту женщину, умрет сам. Суён билась все слабее. Сончжун стиснул зубы, натянул ткань еще сильнее и начал считать.
Десять… девять… восемь… семь…
Внезапно что-то холодное хлынуло ему на голову.
Вязкая жидкость потекла по лбу и затылку, пропитывая волосы и одежду. Когда она попала на воспаленные веки, Сончжун невольно застонал.
Рядом раздался дрожащий, но твердый голос.
– Ты весь в бензине. Если не хочешь сгореть заживо, отпусти ее.
Это была Ёнчжи.
С шипением вспыхнуло пламя. Огонь горелки замер в опасной близости от его пропитанных бензином волос.
Сончжун невольно ослабил хватку. Он коротко усмехнулся – не веря, не понимая, что вообще происходит, – но, увидев, как огонь приближается к его лицу, мгновенно застыл.
Руки Ёнчжи, крепко сжимавшие горелку, мелко дрожали, но голос звучал все так же ровно:
– Ты сам говорил, что если кто-то заставит тебя повторять дважды, то пожалеет, что родился. Помнишь? Не заставляй меня повторять.
Почувствовав, что Ёнчжи не шутит, Сончжун нехотя отстранился от Суён. Та выползла из-под него, перекатилась по полу и, задыхаясь, попыталась отдышаться. Ёнчжи молча помогла ей подняться, а потом нашла главный рубильник и отключила все мониторы. На мать она не смотрела, и та видела лишь ее профиль – и Сончжуна, который до последнего смотрел на экран, пусть даже не мог толком держать глаза открытыми.
Дальше все происходило, как в замедленной съемке. Даже собственная рука, поднимающая пистолет и направляющая его прямо в лоб Сончжуна, словно замедлилась.
Щелчок затвора разрезал тишину.
Сончжун расхохотался и закричал:
– Стреляй!
Палец Суён дрогнул на спусковом крючке.
Ёнчжи схватила ее за запястье и покачала головой. «Мама, пожалуйста, не надо…»
Но Суён даже не взглянула на нее. Она смотрела только на Сончжуна. Тот перестал смеяться и с издевкой склонил голову набок:
– Ну же, ты ведь хочешь меня убить. Давай. Пусть твоя дочь всю жизнь живет с клеймом дочери убийцы.
Казалось, он был твердо уверен, что Суён не выстрелит.
И от этого желание спустить курок становилось
