фона. Я выбрала бледно-розовый цвет. Что скажешь?
Я еле поспеваю за ней, Жюли и на каблуках бежит рысцой. Она открывает багажник. Я вижу розовые ткани очень красивого оттенка и горячо одобряю.
— И тот же цвет мы возьмем для флаеров, визитных карточек, оформления сайта, — прибавляет она. — Вообще-то тянуть больше нельзя. Нам надо как-то называться! Я предоставила тебе полную свободу выбора. Ты что-нибудь придумала?
Я сглатываю. Конечно, придумала, и уже предвижу вопросы Жюли.
— Ну так?
— Да. Я… У меня есть название.
— Чудесно! Так скажи мне.
Может, если я произнесу это самым естественным тоном, она просто примет предложение, может, ей не придет в голову спросить…
— Цветы Манон. Мне хотелось бы, чтобы мы назывались так.
Ее брови приподнимаются. От вопроса не отвертеться. Она удивилась, что вполне логично. А кто бы не удивился?
— Манон?
Сглатываю, по-прежнему прикидываясь безразличной.
— Да.
— Почему Манон?
Лучше бы она спросила меня, кто такая Манон, но в конечном счете это одно и то же.
— Потому что… Ты… кофе хочешь?
Она, должно быть, видит, что ее вопрос меня смущает, сразу соглашается, и мы идем в дом. Лучше я скажу ей все на ходу.
— Знаешь, когда… когда Бенжамен в июне прошлого года попал в аварию…
Я не оборачиваюсь. Она идет следом и в конце концов отзывается у меня за спиной:
— Да?
— Так вот… Я ждала девочку.
Я отчетливо слышу, что она остановилась, но не хочу оборачиваться. Вхожу в кухню и принимаюсь маниакально хлопотать около своей кофемашины.
— Ты никогда мне не говорила…
Она уже рядом, но я по-прежнему стою к ней спиной.
— Шок спровоцировал схватки. Слишком рано.
Сначала она не находит слов. Потом спрашивает, хотя спрашивать уже незачем, она и так знает:
— Ее должны были звать Манон?
— Да.
Мы больше ни слова не произносим до тех пор, пока я, заполнив фильтр, не включаю кофеварку. Тогда мне приходится обернуться, и я вижу, что Жюли сидит за столом и что-то черкает в своем блокноте.
— Что ты делаешь?
— Придумываю для нас флаеры. «Цветы Манон» — крупно, белыми буквами, курсивом, шрифтом, напоминающим о школьных тетрадках, а внутри буквы «о» — цветочек. Видишь?
Я склоняюсь над ее блокнотом, радуясь, что она не стала дальше выспрашивать.
— Да… Красиво…
— Здесь я бы разместила хорошую фотографию какого-нибудь твоего украшения. А внизу — ссылка на наш сайт…
Она продолжает черкать, время от времени останавливаясь и покусывая ручку. Я молчу. Жюли приняла название — все остальное неважно.
Она предупредила меня, что народу будет много, но я не представляла себе, насколько много. Сейчас всего половина восьмого, в огромном дворце спорта никого, кроме участников выставки, а я уже чувствую себя совершенно потерянной.
Не знаю, понимает ли Жюли, сколько усилий мне пришлось прикладывать в последнее время… Она заставила меня сделать полтора десятка украшений: браслеты, кольца, ожерелья, венки и повязки на голову, и вдобавок ко всему этому еще один заказ к свадьбе — для очередной знакомой, сколько же их у нее?
Я почти забросила сад. Я почти перестала навещать священную сосну и птенцов малиновки — но я их уже видела!
И потом, я много работала над своим секретным проектом. Это проект «вечные звездочки ирги». Я попыталась засушить их между страницами романа. Лепестки раскрошились. Я хотела поместить их под стекло, в подвеске или кольце, но не стала этого делать — под стеклом растения утрачивают свежесть. Я уже собиралась позвонить Янну и попросить его мне помочь, но заснула в старом сером кресле, и мне приснился странный сон про забинтованные мумии, веками хранящиеся в саркофагах. Проснувшись, я не сразу увидела связь между способами бальзамирования, которые тогда применяли, и сохранением моих цветов. Только через несколько часов до меня дошло. И я растерялась, потому что понятия не имела, каким образом египтяне сохраняли тела. Какие средства они использовали? Какие меры предосторожности принимали? Но решение пришло само. Надо обмазать мои цветочки чем-то прозрачным, в чем они застынут навсегда. Я вспомнила свои поделки в начальной школе, как мы наклеивали салфетки на коробочки ко дню матери. Мы использовали клей-лак. Вязкий прозрачный состав, который после высыхания очень долго удерживал салфетки на месте. Много лет.
Назавтра я купила в торговом центре баночку клея-лака и занялась опытами. После множества попыток я добилась того, чего хотела.
Я невольно расплываюсь в улыбке — в конце концов мне удалось. Коробочка с браслетом из вечных цветков ирги лежит на дне моей сумочки. Я приберегаю этот сюрприз для Жюли на вечер — когда мы, усталые, будем приводить в порядок стенд.
Если ей понравится, я смогу повторить опыт
