людей для посадки, которых недоставало большое число, а шведская шхерная флотилия безнаказанно в течение всего мая месяца делала поиски по нашим берегам. Граф Салтыков постоянно ожидал нападения на Выборг. Между тем, в средних числах мая произошел и такой эпизод: орудия, посланные Слизову еще зимой на санях из Петербурга, должны были вследствие уничтожения зимнего пути остановиться в деревне Пютфлоксе, откуда их предполагали перевезти в Фридрихсгам уже на судах. Но с момента занятия шхер шведами это предприятие было уже невозможно, и граф Салтыков приказал выслать в эту деревню маленький отряд, сто с небольшим человек, для прикрытия орудий. Конечно, неприятель воспользовался удобным случаем завладеть орудиями и, отправив к этому месту десант на канонерских лодках, который оттеснил наш десант и попортил все 19 орудий. Шведы сожгли казарму и захватили провиант.
Отделив войска на галеры, мы совершенно ослабили армию, и неприятель по всей линии стал нас теснить. Как только появилась шведская флотилия у Выборга и Биорка; шведский же корпус Армфельда перешел в наступление из Пардакоска{XI}.
23 мая последний атаковал генерала Хрущова[286] защищавшего Савитайполе, и так как граф Салтыков ожидал этого нападения и успел вовремя подкрепить отряд, шведы потерпели поражение, причем был ранен сам Армфельд, и выведено из строя более 700 человек.
Наш гребной флот также находился в мае месяце в незавидном положении; в Ревеле только 10 канонерских лодок были в полной готовности к бою, в Фридрихсгаме, несмотря на 58 шхерных судов, ни одно не могло действовать, так как 19 не имели орудий, а остальные не получили еще снарядов. Здесь же из необходимого числа людей состояла налицо лишь четвертая часть, и оставалось лишь одно средство: взять их из действующей армии графа Салтыкова. Выборгская флотилия была всем снабжена, но недоставало команд, и граф Салтыков более всего озабочивался посадкой войск на него, таким образом армия ежедневно уменьшалась. Кронштадтская флотилия не выступила для соединения с Фридрихсгамской также за недостатком людей. Если включить еще Петербургскую эскадру, то оказывалось, что шхерный флот был разбросан в пяти портах, причем Фридрихсгамский отряд не мог двинуться с места, дабы не открыть наши берега от Аборфорса до Питкопаса, для свободной блокады неприятеля, имевшего еще достаточное количество гребных судов для этого предприятия. Шведы везде, где могли, в Биорко-Зунде сжигали наши казенные дома и захватывали казенное имущество.
В дополнение к сведениям, привезенным генералом Турчаниновым, я хочу еще прибавить выдержки из письма графа Салтыкова к графу Безбородко, именно от 31 мая, которое мой отец получил от последнего в копии через несколько дней. Граф Салтыков, видя свои войска уплывающими на гребных судах, приходил в полнейшее отчаяние. Не понимая, разумеется, ничего в морском деле и воображая, что атака кораблями отличается от атаки полками лишь в уставных правилах, негодовал на флот, который, по его мнению, ставил его в критическое положение медленностью действий. Боясь наступления шведов и невозможности дать им сильный отпор, он писал:
“…Неприятель на земле утверждается, в чем ему никак мы с земли помешать не можем, а надобно все сие с воды делать. Моя теперь вся забота, как с земли бы его удержать от стороны столицы, ищу способов… Тяжелы, ваше сиятельство, обстоятельства, истинно изыскивайте способы оные облегчить. Ей-Богу силы у всех истощаются…”.
К вечеру пришло еще известие, что 27 мая шведы произвели десант трехтысячным отрядом у кирки Койвисто и, разделив войска на две колонны, двинулись по дорогам к Выборгу и Петербургу. К счастью, граф Салтыков получил недавно рекрутов и успел составить отряд из 500 человек под командой генерала Ферзена, который защищал пути от Выборга к Петербургу.
Обдумав все услышанное сегодня, адмирал Чичагов пришел к убеждению, что вряд ли возможно будет рассчитывать на помощь сухопутной армии для стеснения неприятеля с суши, и что флоту придется самостоятельно действовать.
1 июня адмирал отдал приказание пяти фрегатам идти под начальством контр-адмирала Ханыкова к островам Фискар и Фисар, для пресечения сообщения неприятеля с мелкими судами, плывущими к нему от запада. Этой меры было не совсем достаточно, так как под самым берегом лодки могли еще прокрадываться, и потому адмирал решил построить батарею на мысе Крюсерорте. Она могла нам служить еще и как пост для открытия сношений между флотом и сухопутными войсками. Чтобы и с другой стороны заградить шведам выход из Березовского пролива, адмирал послал туда два корабля и один фрегат, и для усиления отряда писал в Кронштадт о высылке корабля “Богослова”[287] с несколькими мелкими судами. В 4 часа пополудни наделал немало тревоги фрегат из отряда контр-адмирала Ханыкова, который приткнулся к мели, но к счастью вскоре с помощью буксира его стащили без повреждений{XII}.
Из Петербурга никто не приезжал, ни с орудиями, ни с ответами на вопросы, требующие Высочайшего разрешения, а также военного совета и коллегии. На кораблях шла усиленная работа по исправлению поврежденного такелажа, парусов и других повреждений. Тем временем нетерпение графа Салтыкова и наших иностранных офицеров, не ответственных за состояние материальной части флота и не знающих даже того, что делалось на их корабле, разгоралось большим пламенем. Так, из имеющейся копии с письма гр. Салтыкова к гр. Безбородко от 1 июня видно, что он послал несколько пленных шведов в Петербург, дабы там их допросили и убедились, что неприятельский флот терпит нужду. “И чего наш почтенный старый адмирал ждет?” — спрашивает гр. Салтыков. Минута для атаки была, по его мнению, самая удобная, тем более, что до него дошли слухи о намерении короля на этих днях атаковать Выборг с 6 тысячами войск. “Это мог придумать король, — говорит граф, — только потому, что его русские не занимают, и со стороны флота все спокойно. Между тем их флот при благоприятном ветре или тумане уйдет, так и вся история кончится!”
Читая такие письма, конечно, мой отец еще с большей осторожностью относился к решению вопроса — что предпринять ему? Можно было надеяться только на свои силы, а потому первым делом следовало их привести в полный порядок. Адмирал Чичагов целыми днями разъезжал по окрестным островам, осматривал позиции, исчислял выгоды их и обдумывал план будущих своих действий. Вопрос об атаке был им вскоре решен в отрицательном смысле, и он занялся разработкой вопроса о блокаде.
Прямых сведений от графа Салтыкова еще не получалось, и адмирал Чичагов для скорейшего сношения с ним приказал контр-адмиралу Ханыкову найти способ передать на сушу письмо ему, в котором уведомлялось о положении флота, и мой отец просил,
