собой обратно в Циллерталь он увез ноты
Stille Nacht, и уже в сочельник 1819 года песня была исполнена в местной церкви, в присутствии графа Дёнхофа, а затем «зэнгеры» из семьи Райнеров включили ее в свой постоянный репертуар.
Так и получилось, что в замке Фюген Александр I услышал вдруг слова, которые, образно выражаясь, он сочинил сам – или, точнее, которые были написаны под влиянием его заветных мыслей. Предание также сохранило трогательные детали этого концерта: из робости Райнеры попросили разрешить им петь перед императором за закрытым занавесом, но их исполнение произвело на Александра I такое впечатление, что он зашел за занавес, обнял и расцеловал певцов, поблагодарил их за чудесное исполнение и сказал, что хотел бы видеть их у себя в Петербурге.
Знакомство Александра I с Тиролем продолжилось дальше: в Инсбруке его торжественно принял Франц I, перед двумя императорами состоялся парад тирольских стрелков, представлявших 35 объединений из различных альпийских долин, в том числе из Циллерталя. Вернулся в Тироль Александр и на обратном пути с Веронского конгресса, сопровождаемый австрийским императором. В старинном епископском городе Бриксен (лежавшем у подножия знаменитого альпийского перевала Бреннер, который образовывал кратчайший путь между Италией и южнонемецкими землями) Александр I отпраздновал свой день рождения 12/24 декабря 1822 года. Утром он был на литургии в русской походной церкви, которую сюда успели перевезти из Вероны, а вечером – хотя в биографических описаниях об этом нет упоминаний, но это более чем вероятно – он вместе с австрийским императором посетил службу Рождественского сочельника в великолепном кафедральном соборе, украшенном в стиле барокко.
Вообще, можно сосчитать, что за период с 1812 по 1822 год Александр I шесть раз встречал Рождество по новому стилю в католических или протестантских городах. Тем самым, сочельник западного христианского мира – наиболее торжественная вечерняя рождественская служба, которую обычно посещает в храмах все население, – становился для него особенно памятным и близким, ибо совпадал с днем его рождения, а зная об усиливавшихся в этот период религиозных переживаниях царя, вряд ли он мог счесть такое совпадение случайным. Особое внимание к символике Рождества Христова заметно и во многих актах Александра I, изданных в России: напомним, что именно 25 декабря 1812 года (по старому стилю) был издан манифест, благодаривший Бога «за освобождение России от нашествия неприятельского», где содержалось обещание возвести храм в честь Рождества Христова – тот самый храм Христа Спасителя, замысел которого имел прямое отношение к идеям Священного союза и который был заложен в Москве в присутствии Александра I в 1817 году. А в 1814 году император Александр I издал еще один манифест, которым подчеркивалась особая смысловая связь его царствования с праздником Рождества. Аналогов такого манифеста в русской истории немного, поскольку здесь непосредственно реализовалась сакральная ипостась императора, а именно его прерогативы как главы Русской Православной Церкви. Согласно манифесту, Александр I повелевал переименовать праздник Рождества Христова и дать дню 25 декабря новое церковное наименование: «Рождество Спасителя Нашего Иисуса Христа и воспоминание избавления Церкви и Державы Российския от нашествия Галлов и с ними двадесяти язык». Такое изменение названия одного из великих, двунадесятых праздников Русской Православной Церкви происходило впервые в ее истории, чем лишний раз подчеркивалась уникальность переживаемого исторического момента. Молебный чин нового праздника, составленный архиепископом Московским Филаретом (Дроздовым), являлся по сути «молебствием о спасении всего мира» (по выражению протоиерея Георгия Флоровского). И этот сакральный акт был совершен Александром I 30 августа 1814 года, в день своего тезоименитства, то есть в личный праздник императора, что придавало введению нового праздника дополнительный смысл.
Возвращаясь в зимние дни 1822 года, надо сказать, что основные рождественские торжества ждали Александра I в Инсбруке, где он пробыл вместе с Францем I до 29 декабря. Здесь два императора попрощались, и Александр I продолжил возвращаться по той же дороге, что и приехал. В источниках нет упоминаний о том, что он повторно заезжал в Циллерталь, но если это вдруг случилось, то пение Stille Nacht первым делом встретило его там, в разгар веселых святочных гуляний тирольских крестьян. И мрачный отпечаток, который наложил на Александра I Веронский конгресс, непременно должен был рассеяться, а царь повторил бы свое приглашение чудесным певцам прибыть в Петербург.
И ведь Райнеры отнеслись к этому приглашению серьезно, а граф Дёнхоф решил помочь им в этом! В Циллертале начались приготовления к первому большому концертному путешествию «зэнгеров» по Европе. Правда, им не довелось снова спеть перед Александром I в России (к тому моменту, когда гастрольный маршрут мог привести их туда, царь уже скончался), но все последующие десятилетия Райнеры находились в разъездах, а в Петербург приехали-таки спустя двадцать лет. Они даже достигли Соединенных Штатов Америки, где имели большой успех. В сочельник 1839 года Райнеры исполнили Stille Nacht в знаменитой Троицкой церкви (Trinity Church) на Уолл-стрит в Нью-Йорке. Тогда же появились и переводы песни: на английском языке она превратилась в Silent Night и прижилась в США настолько, что в начале XX века ее уже считали американской народной песней. Помимо этого, значительный вклад в распространение песни по Европе внесла и другая знаменитая семья «зэнгеров» из Циллерталя – Штрассеры, находившиеся в родстве с Райнерами.
По-видимому, простая и гармоничная мелодия, которая легко запоминается с первого раза, безыскусные и искренние слова – все это способствовало тому, что песня Stille Nacht завоевала огромную популярность в западном христианском мире, и среди католиков, и среди протестантов. Ее исполнением всегда заканчиваются вечерние церковные службы 24 декабря. В 1906 году она стала первой мелодией, переданной по радио с открытием способа передачи звука с помощью электромагнитных волн. В сочельник 1914 года именно эта песня объединила немецкие, английские и французские войска в окопах Первой мировой войны, когда они внезапно, вопреки воле командования, стали вместе встречать Рождество. В 1973 году ее впервые исполнили в космосе во время пилотируемого полета на американской космической станции Skylab («Небесная лаборатория»). Песня переведена на 177 языков, неоднократно исполнялась хорами, объединявшими многие тысячи человек. Характерно, что в современной культуре обычно исполняются первая, шестая и вторая строфы исходного текста Мора, а четвертая строфа, содержавшая отсылки к Священному союзу, уже с середины XIX века выпала, поскольку этот смысловой оттенок утратил актуальность. Тем не менее основной смысл песни остается неизменным; более того, сейчас она трактуется уже не только как религиозный гимн, но и как важное для всего человечества «послание о мире».
Думается, что, если бы Александр I узнал обо всем этом, он был бы доволен. Дорога посреди снежных альпийских вершин, которая привела царя в конце 1822 года в Тироль, явно была счастливой. Чудесным образом он услышал там отзвуки своих собственных идей – причем обретшие музыкальную форму. И сам же российский император своим горячим одобрением и приглашением певцов в Россию дал первый
