ОГПУ сообщать в центр вопросы, требующие устранения замеченных недостатков, установить тесную связь с партийным руководством самих органов военной промышленности; принять меры по охране заводов и органов военной промышленности от возможностей всяких диверсионных попыток путем: согласованной с соответствующими инстанциями проверки и чистки личного состава, устранения перебежчиков, в первую очередь из Польши и явно враждебных нам элементов, усилением охраны, принятие мер против пожаров и поджогов и т.д.; активизировать имеющиеся разработки; держать в курсе работ в этом направлении и своевременно информировать ОГПУ о состоянии военной промышленности; особое внимание в своей информации обратить на: принимаемые необходимые меры по улучшению военной промышленности, на недостатки военной промышленности, освещение руководства, настроение рабочих и причины этого настроения, производительность труда и режим экономии, на характеристику и настроения личного, особенно командного состава[1012].
Послесловие
Ф.Э. Дзержинский ушел из жизни 20 июля 1926 г., когда ему не было и 49 лет. За три года до этого врачи дали председателю ГПУ следующие рекомендации: «…Умерить страстность в работе, много спать, отдыхать не менее 8 часов, после обеда отдыхать 1 час, не засыпая, 2 раза в год отпуск не менее 4 недель, каждый с пребыванием на Кавказе, который оказал уже благодетельное влияние»[1013]. Но этот прогноз не умерил страстности Дзержинского. Во время выступления на Июльском (1926 г.) пленуме ЦК ВКП(б) при полемике с оппозицией с ним случился очередной сердечный приступ, который закончился трагически.
Сложные вопросы, решаемые на постах председателя ВЧК – ОГПУ, наркома путей сообщения, ВСНХ, перипетии борьбы с оппозицией и ухудшавшиеся отношения с И.В. Сталиным он пропускал через свое больное сердце. Обращаясь к А.И. Рыкову 2 июня 1926 г., он прямо заявил: «Политики этого правительства я не разделяю. Я ее не понимаю и не вижу в ней никакого смысла»[1014], а в последней записке жене Софье Сигизмундовне 3 июля 1926 г. признался: «Мне уже стало так тяжело постоянно быть жестоким «хозяином»[1015]. Еще до революции Феликс Эдмундович говорил о себе: «Я жил недолго, но жил». И прав был Ст. Иванович, который усмотрел главную причину его ухода из жизни в перенапряжении работой: «Дзержинский был гениальным чекистом… его сердце не выдержало»[1016].
Советские органы государственной безопасности были созданы Дзержинским через недопонимание их важности и необходимости даже соратниками. Требовалось немало потратить сил и здоровья для преодоления этого сопротивоения. 6 февраля 1920 г. в своем выступлении на пленарном заседании 4-й конференции губернских, транспортных и особых отделов ЧК в связи с награжденем его орденом Красного Знамени он говорил: «Мы переживали тяжелые дни и месяцы, когда работали в одиночку, когда нас не понимала ни партия, ни другие советские органы, к нам относились свысока. Но с помощью революционного закала мы спасли от того разложения, которое обыкновенно бывает в тылу, тем, что многие из нас всегда были готовы выйти на фронт и большое количество из нас погибло на фронтах…»[1017]
Среди сотрудников правоохранительных органов Феликс Эдмундович пользуется авторитетом за вклад в борьбу с противниками Советского государства, интервентами, шпионами, диверсантами, террористами, бандитами и иными уголовными элементами. Заслугой председателя ВЧК – ОГПУ является его колоссальная работа по созданию и совершенствованию советских органов госбезопасности. Именно в декабре 1917 – июле 1926 г. была завершена разработка правового положения, определены структура, кадровая политика и основные направления деятельности чекистов в условиях Гражданской войны и борьбы с интервентами, новой экономической политики, которые прошли испытания на практике.
Было бы глупо отрицать недостатки в работе первого чекиста России. Именно в те годы были заложены предпосылки многих отрицательных явлений, получивших негативное развитие в 1930—1950-х гг., когда органы безопасности все больше превращались в орудие борьбы с революционно-демократическими партиями, даже стоявшими на платформе признания советской власти, со всеми инакомыслящими и с оппозицией внутри самой компартии. Это было время, когда они стали ведомством тотального контроля в политике, идеологии, экономике, Красной армии, государственном аппарате и общественных организациях. Но нельзя забывать, что создание советской системы госбезопасности шло в экстремальных условиях Гражданской войны и противостояния со всеми спецслужбами капиталистических стран.
В критике сотрудников, которая носит фундаментальный характер, существует много направлений, но ряд из них вышел за рамки плюрализма. Особенно опасными стали субъективные, непрофессиональные суждения, которые уводят в сторону от истины. Новыми «исследователями» ведется односторонний подбор документов во благо новой политической конъюнктуры и зарубежных грантов, а сама их трактовка не только не приближает к исторической истине, а отдаляет от взвешенных и исторически достоверных оценок, «делается погода» на сенсационных фактах, большей частью сомнительного свойства, «недоказанной достоверности». Ф.Э. Дзержинский мог сказать о себе и своем времени словами И.В. Сталина: «Помните, сильная Россия миру не нужна, никто нам не поможет, рассчитывать можно только на свои собственные силы. Я сделал, что мог, надеюсь, вы сделаете больше и лучше. Будьте достойны памяти наших великих предков… Мы, старики, все перемрем. Но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела? Кто ее понесет вперед? Для этого нужны молодые, преданные люди, политические деятели…»[1018]
Смеем утверждать, что уход из жизни Дзержинского является как бы рубежом, за которым померкла слава органов ВЧК – ОГПУ. Были забыты лучшие чекистские традиции, произошло перерождение кадров, страна вступила в годы беззакония и «Большого террора». В своем завещании «Будущему поколению руководителей партии» бывший член Политбюро ЦК ВКП(б) Н.И. Бухарин писал: «Органы ЧК заслужили особое доверие, особый почет, авторитет и уважение. В настоящее время в своем большинстве так называемые органы НКВД – это переродившаяся организация безыдейных, разложившихся, хорошо обеспеченных чиновников»[1019].
Это время стало безвозвратным прошлым и не имеет никакого отношения к Ф.Э. Дзержинскому. Но лгали и лгут не только о нем, его соратниках, но и о нашей Родине. У нас нет права отказываться от любой из страниц истории России, ибо тогда она не будет полной. Была петровская эпоха, была николаевская, и те, кто жил в них, естественно, были представителями этих эпох, и никому из них и в голову не могло прийти отказываться от своего времени, как и нам, жившим и служившим в советское время. Но нас, живших в то время, трудно убедить в преимуществе того общества, которое подобно долгострою пока что безуспешно пытаются возвести на обломках поверженного Советского Союза.
Не лги, что павшая страна
Была обитель зла и фальши.
Я помню эти времена,
Я помню все, как было раньше,
