месяцев.
Испытания деревянной модели «Прототипом 12» в аэродинамической трубе Лётно-технического института морской авиации. Йокосука, 1939 год (иллюстрация из оригинала).
Господин Иманака из научного отдела Лётно-технического института дал нам указание внести небольшое изменение в расположение хвостового оперения для будущих серийных самолётов, а в качестве временной меры — добавить небольшой подфюзеляжный киль внизу хвостовой части фюзеляжа на первых двух прототипах. Эта модификация стала результатом испытаний в аэродинамической трубе штопорной модели, проведённых флотом. Излишне говорить, что мне очень не хотелось добавлять подобную деталь на свой изящный, стремительный самолёт, но раз это необходимо – ничего нельзя было поделать.
Среди переданных нам в тот день результатов те, что касались флаттера, прочно врезались мне в память. В то время у меня не было ни малейших сомнений в выводах, полученных в ходе испытаний, но позже они приведут к горькому опыту и ужасной аварии. Однако в то время никто об этом не подозревал. Теоретические исследования флаттера самолёта были недостаточно продвинутыми для этого истребителя, так как его скорость и возможности были значительно выше, чем у предыдущих самолётов. Потребуется ещё два года и драгоценная жизнь отважного человека, чтобы раскрыть проблемы, скрытые в результатах этих испытаний.
«Прототип 12» номер один, наконец, готов!
Работы над «Прототипом 12» стремительно приближались к завершению, и «Мицубиси» объявила, что приёмочный осмотр по окончании сборки состоится 17 марта 1939 года. Хотя мы и называли это приёмочным осмотром, внутри всё ещё оставались различные мелкие недоработки, и не было точной оценки, сколько времени займут эти мелкие регулировки. В этот период финальных работ мы выбрали дату проведения общего осмотра. Подобный ритуал был традиционной вехой для оценки хода выполнения проекта, и не было другого столь же драматичного и эмоционального дня, как день финального приёмочного осмотра как для конструкторского состава, так и для людей, работавших в цехах прототипов. Оглядываясь назад, я благодарен всем, кто упорно трудился как единая команда, чтобы преодолеть возражения, выдвинутые флотом, стойко перенося напряжение и беспокойство, вызванные переживаемым нами нелёгким чувством.
Готовый прототип был окрашен в тускло-блестящий пепельно-зелёный цвет, за исключением капота двигателя, который был чёрным. Когда я смотрел на свой новый истребитель, не было никаких сомнений в том, что он на один размер больше, чем «Тип 96», но он был прекрасен благодаря строгим линиям крыла и хорошо сбалансированному положению хвостового оперения. Фюзеляж имел обтекаемую форму от капота до самой крайней хвостовой точки. Единственное неудовлетворение, что я испытывал, было связано с небольшим килем, добавленным для улучшения характеристик вывода из штопора. Но, помимо этого, образ, возникший у меня на самом раннем этапе проектирования, теперь наконец-то воплотился в реальность посредством тысяч чертежей. Вид того, как двухмерные чертежи превращаются в трёхмерное изделие, стоявшее теперь передо мной, вызвал глубокие эмоции, которые разделяли и другие конструкторы. На ощупь фюзеляж казался твёрдым и холодным. Он ещё не прошёл крещение набегающим воздушным потоком или горячими выхлопными газами своего двигателя, но, стоя на полу завода, он выглядел так, словно хотел взмыть в небо, и я почти слышал рёв его мотора.
Сборка планеров первых опытных образцов «Прототипа 12» (другой ракурс). Завод «Мицубиси» в Нагое, 1939 год.
Готовый прототип был подвергнут осмотру в присутствии инспектора флота, прикомандированного к «Мицубиси». Это включало взвешивание самолёта, определение его центра тяжести, проверку основных размеров, проверку симметрии левой и правой сторон, определение диапазона углов отклонения рулевых поверхностей и проверку работы таких систем, как силовая установка.
Помимо прочего, после завершения работы над прототипом главный интерес конструктора заключался в том, чтобы увидеть, были ли достигнуты целевые показатели по весу. Конечно, первоначальная оценка веса уточнялась много раз, но окончательная цифра могла была быть получена лишь в результате взвешивания получившегося самолёта. Прошёл год с тех пор, как мы представили наше описание «Проекта Прототипа 12», и каждый член коллектива конструкторов стремился снизить вес самолёта везде, где это было возможно, и что можно было увидеть при изучении чертежей.
Было очень трудно снизить вес планера, но мы так упорно старались, что заодно снизили и вес собственных тел! Я изучил все мыслимые методы контроля веса, от нашего рискованного приёма по снижению единого коэффициента безопасности до использования самых современных материалов, таких как «Экстра Супер Дюралюминий», который сам по себе стал вехой в японских авиационных технологиях. Столь долгие и решительные усилия по снижению веса вот-вот должны были быть оценены, и вскоре мы должны были увидеть, была ли достигнута наша первоначальная цель.
В углу цеха прототипов стояли весы. Двое весов были установлены на паре рельсов, чтобы их можно было свободно перемещать при необходимости, и они также были способны измерять вес самолётов с разной колеёй шасси. Третьи весы были предназначены для размещения под хвостовым колесом. Вес, полученный по показаниям весов, использовался для определения центра тяжести самолёта, а когда эти три значения складывались, они давали общий вес самолёта.
«Прототип 12» закатили на передние весы, и весы под хвостовым колесом тоже были установлены на место. Члены команды встали у каждого поста взвешивания, и на мгновение воцарилась тишина. Те, кто, затаив дыхание, следил за движением стрелок весов, вдруг начали выкрикивать значения. Я молился, чтобы цифры, которые я услышу, оказались меньше тех, что я рассчитал, пусть даже всего на один килограмм или даже на один грамм.
В результате сложения зафиксированных значений вес самолёта составил 1565,9 кг. Я услышал вздох облегчения у каждого. Согласно нашим прошлогодним расчётам, он должен был весить 1533,9 кг. Однако больший фактический вес включал в себя в общей сложности 55 кг избыточного веса двигателя, воздушного винта и шасси, поставленных флотом. Было ясно, что в самом планере не было избыточного веса, даже если учесть вес некоторых ещё не установленных мелких деталей, таких как опорные элементы для пулемётов. В конечном счёте эта цифра показала, что наши усилия были вознаграждены должным образом. Когда я огляделся, то увидел три улыбающихся лица, обращённых ко мне. Это были Сонэ, Хатакэнака и Танака. По выражению их лиц я мог понять, что они говорили сами себе: «Мы сделали это!»
Дзиро Хорикоси (в центре) и основные члены его команды. Второй слева – его правая рука Ёситоси Сонэ.
Оглядываясь назад, я чувствую, будто мы посвящали свои ежедневные
