Весомы были и результаты выборов: за кандидатуру Н. И. Горового отдали голоса 83 процента избирателей. Практически это было единодушное голосование.
— В чем я вижу свои задачи? — задавал вопрос Горовой и сам же отвечал. — Прежде всего буду принимать самое активное участие в проработке тех законопроектов, которые сегодня обсуждаются на уровне страны. Считаю необходимым вести решительную борьбу против «войны законов». Каждый закон, каждое постановление должны реализовываться, находить свое применение на практике, изменять положение дел к лучшему.
Но главное в том, чтобы в период перехода к рынку решать проблемы социальной защищенности пятимиллионного населения края.
Как‑то Николай Иванович, что называется, с цифрами в руках, с крестьянской прямотой и откровенностью пытался обрисовать въедливому журналисту рыночные проблемы, отвечая на извечный вопрос, что нас ждет в ближайшем будущем: «Вы, конечно, понимаете, что Кубань не может работать изолированно от других регионов страны. Она во многом зависит от того, сколько и чего ей поставляют».
Чтобы производить продукты питания, нужно прежде всего иметь материальные ресурсы. Например, на днях я подписал телеграмму такого содержания: Кабинет Министров СССР. В. Павлову. «Недопоставка краю в девяностом году по импорту толстолистовой стали в объеме 8 тысяч 300 тонн привела предприятия Миннефтепрома, Минэлектротехпро — ма, крайагропрома к срыву выполнения планов в первом квартале 1991 года. Предполагается недопоставка этой стали в целом в объеме 7,5 тысячи тонн, что приведет к срыву планов предприятий. Заверения руководства республики о пролонгации договоров со сложившимися хозяйственными связями не выполняются. Уровень заключения договоров составляет с Узбекистаном — 38 процентов, с Туркменией — 46, с Латвией — 49, с Арменией — 2, Белоруссией — 60, Украиной — 53, Азербайджаном — 55 процентов.
Такова картина заключения договоров по поставкам материальных ресурсов на 1991 год по краю на сегодняшний день. Вот такое огромное количество материальных ресурство мы недополучим в этом году. Это все отразится на производстве сельскохозяйственной продукции. Или такой пример. Есть правительственное постановление № 358, по которому за поставку подсолнечника начисляется шрот, который используется как белковая добавка в концентрированные корма, и с его применением становится возможным получать более высокие показатели в продуктивности животноводства. Достаточно сказать, что добавка 200 граммов шрота в рацион коровы дает прибавку одного килограмма молока.
В соответствии с проданным государству подсолнечником нам полагалось получить только в 1–м квартале 1991 года 36 тысяч тонн шрота. Но в связи с тем, что в стране складывается неблагополучная ситуация, наше родное российское правительство принимает решение недопоставить краю 20 тысяч тонн. Естественно, это сразу скажется на продуктивности скота и птицы, повлечет за собой уменьшение производства мяса и молока.
Другими словами, я хочу сказать, что многое зависит не только от наших усилий, но и от условий, в которых мы работаем.
На сегодня разрушены почти все хозяйственные связи. Мы пытаемся их восстановить, отрабатываем варианты, заключаем пятилетние договоры с другими областями и автономными республиками. Можно сказать, восстанавливаем все по ниточке.
А теперь как складывается ситуация конкретно? За прошлый год, по сравнению с другими регионами, у нас показатели несколько лучше. Мы получили хороший урожай пшеницы, подсолнечника и винограда, несколько больше молока. И сейчас, несмотря на то, что зима была суровой, продуктивность скота не снижена. Есть возможность наращивать производство продукции. Единственное, чего нам недостает, так это материальных ресурсов, что не позволяет в полной мере использовать тот потенциал, который есть в агропромышленном комплексе.
Конечно, житейская интуиция и огромный практический опыт показывали Горовому, чего можно ожидать в недалеком будущем в результате исподволь нарастающих «реформаций». В то время полки кубанских магазинов заметно опустели, и председатель крайисполкома готов был взять вину за это на себя. Однако факты — упрямая вещь: Горовой ставил перед центром вопросы, в ответ центр был глух и нем. Причина подобного положения была понятна. В то время, несмотря на значительное производство в крае сельскохозяйственной продукции, огромное ее количество кубанцы вынуждены были поставлять в союзно — республиканский фонд. Причем на нужды местного населения оставалось меньше, чем по среднедушевому потреблению в республике.
Почему же это происходило? Доводы Николая Ивановича Горового были более чем убедительны. Дело в том, что до 1991 года Кубани выделяли из госресурсов на внутрикраевое потребление 96,5 тысячи тонн мяса. Как правило, расходовали его несколько больше — 105–110 тысяч тонн. Когда ситуация в стране осложнилась, Краснодарскому краю сократили план потребления мясных продуктов из государственных ресурсов до 59 тысяч тонн. В результате в два раза должно было уменьшиться потребление мяса населением. Ни Кондратенко, ни Горовой не могли с этим согласиться. На уровне Российской чрезвычайной комиссии по Краснодарскому краю были приняты соответствующие меры. Интерес к «мясному» делу проявила тогда прокуратура России. И все же сокращение мясных продуктов на внутрикраевое потребление из государственных ресурсов подрывало экономику края. Дело в том, что разница между закупочной и розничной ценой на мясо, расходуемое сверх выделенных фондов, оплачивалась из местного бюджета. А разница эта немалая: за год она составляла около 600 миллионов рублей.
Таких средств в краевом бюджете, конечно, не было, и Горовой продолжал отстаивать занятую позицию. Неурядицы возникали не только с мясными поставками: в Краснодаре люди вынуждены были вставать чуть свет, чтобы купить молока хотя бы из бочки. На взгляд Горового, здесь было две проблемы, которые незамедлительно предстояло решить.
Первая заключалась в том, что Краснодар, которому ежедневно по фондам выделялось 279 тонн молока, и агропромсоюз своевременно не приняли меры для строительства мощного современного молкомбината. А он в ту пору был такой убогий, что был не в состоянии расфасовать всю продукцию и в готовом виде доставлять ее потребителям. Более того, он не мог переработать даже треть выделяемых городу фондов. В республике, пожалуй, не было ни одного региона с таким плохим молкомбинатом.
Вторая исходила из решения продавать так называемое «бочковое» молоко из емкостей на розлив. Но здесь столкнулись с сопротивлением в торговле. В результате усиления контроля со стороны крайисполкома в конце февраля удалось поднять дневную реализацию молока в городе с 200 до 236 тонн. Но выделяемых фондов тогда освоить не удалось.
