А 5 августа 1921 года Ленин, адресуясь к Каменеву, писал (ПСС, т. 53, с. 97): «Чичерин прислал текст ответа Гувера (в 1921 г. министр торговли США, с 1928 по 1933 гг. президент США. – С.К.). Чичерин предлагает выпустить тотчас американских пленных… Я думаю, что может оказаться целесообразным выделить Кили из общего числа, ибо он наказан по приговору суда…».
Таким вот Кили оказался «помощничком» русской революции…
Вспомнил же я о нём постольку, поскольку в своём меморандуме Ленину от 30 декабря 1919 года Кили весьма точно ухватил ряд идей Троцкого и писал:
«Судя по меморандуму т. Троцкого, его мнение следующее:
1) Процесс разрушения и возвращения к дикому состоянию будет происходить ещё быстрее…
2) Милитаризация наших (уже и наших! – С.К.) средств производства и распределения и, как подсобное средство, общественное питание и коммунальная столовая.
3) Введение принципа единоличной власти и централизованного управления промышленностью и отмена коллегиального управления… с ясной спецификацией обязанностей, ответственностей и власти главы каждой отдельной области.
4) Возвращение квалифицированных рабочих к промышленности и, как дальнейшее подсобное средство, по крайней мере некоторая физическая работа всех граждан без исключения…»[1206]
Если бы что-то подобное Советская власть начала проводить в жизнь, это означало бы палочную, а то и из-под штыка, милитаризацию всей жизни России. Результатом здесь могло быть только падение Советской власти – жить в казарме никто не захотел бы.
И Ленин потратил немало сил, доказывая как на заседаниях Политбюро, так и в печати товарищам по партии – тому же Троцкому, Бухарину и т. д., какую ахинею они предлагают.
Впрочем, со стороны Троцкого это была, скорее всего, не ахинея, а очередная сознательная провокация против Советской России… Тёмен, тёмен, всё же, был Лев Давидович Троцкий на протяжении всей своей политической жизни – как до-октябрьской, так и, особенно, послеоктябрьской…
Что же до Ленина, то даже автор злобноватой по отношению к Советской власти (и особенно к Сталину) «перестроечной» монографии 1990 года «Иностранный капитал в России и СССР» А. Г. Донгаров признаёт, что «в отличие от некоторых партийных идеологов, поспешивших выдать нужду за доблесть и объявить принудительный труд частью социализма, Ленин относился к нему как к печальной необходимости и не связывал с ним будущего»[1207].
Выступая 30 декабря 1920 года на соединённом заседании делегатов VIII съезда Советов, членов Всероссийского Центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС) и Московского городского совета профсоюзов (МГСПС) – членов РКП(б), и прямо оппонируя Троцкому, Ленин говорил:
– Профсоюзы… не есть организация государственная, это не есть организация принудительная, это есть организация воспитательная, организация вовлечения, обучения, это есть школа, школа управления, школа хозяйничания, школа коммунизма…[1208]
Последние ленинские слова: «Профсоюзы – школа коммунизма», позднее были красиво отпечатаны на каждой страничке всех профсоюзных билетов членов советских профсоюзов. Забавно, что эти билеты в ходу и при нынешних «голубых» профсоюзах.
Одним словом, пойти на «роскошь» дискуссии Ленину пришлось, но разозлился он тогда, судя по всему, не на шутку, и соратникам от него публично досталось.
Помянутое выше соединённое заседание делегатов VIII съезда Советов – коммунистов, имело в истории страны немаловажное, надо сказать, значение… Член партии с 1905 года Борис Григорьевич Скундин, участвовавший в этом заседании, вспоминал, что началось оно с доклада Троцкого, а оппонировали ему Томский, Зиновьев и Каменев, но нерешительно и расплывчато! Лишь в 12 часов ночи в зале появился Ленин, и кто-то из оппозиционеров иронически заметил: «Прибыла тяжёлая артиллерия»[1209].
Что да, то – да!
Навалился Владимир Ильич прежде всего на Троцкого и Бухарина, говоря об «идейной сумятице» Троцкого, и т. д.
«Сумятица» – мягко сказано! Троцкий, повторяю, просто провоцировал рабочих, когда заявлял: «В области потребления, т. е. условий личного существования трудящихся, необходимо вести линию уравнительности. В области производства принцип ударности ещё надолго останется для нас решающим»
Процитировав Троцкого, Ленин возражал ему в следующих выражениях:
– Это совершенно неверно. Ударность есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто. Если меня так будут предпочитать, что я буду получать восьмушку хлеба, то благодарю покорно за такое предпочтение. Предпочтение в ударности есть предпочтение в потреблении. Без этого ударность – мечтание, облачко, а мы всё-таки материалисты. И рабочие – материалисты; если говоришь ударность, тогда дай и хлеба, и одежды, и мяса…[1210]
И далее Ленин заключал:
– Таким образом, и принципиально, и теоретически, и практически один вывод – про тезисы Троцкого и позицию Бухарина: унеси ты моё горе!..[1211]
Разбирая «профсоюзные» глупости Рязанова-Гольденбаха – троцкиста, бывшего «межрайонца», Ленин иронизировал:
– Не было печали, изобрели новое пугало! И кто же это? Товарищ Рязанов. Я товарища Рязанова знаю лет двадцать с хвостиком. Вы его знаете меньше моего сроком, но не меньше делом. Вы прекрасно знаете, что к его сильным сторонам не принадлежит оценка лозунгов… У товарища Рязанова бывает иногда маленькая слабость сочинять непременно лозунг и почти что принципиальный…[1212]
«Врезал» Ленин по-дружески – под смех и аплодисменты зала – и председателю президиума ВЦСПС Томскому, а потом сказал:
– Теперь перехожу к «производственной демократии»; это, так сказать, для Бухарина. Мы прекрасно знаем, что у каждого человека бывают маленькие слабости, и у большого человека бывают маленькие слабости, в том числе и у Бухарина. Если словечко с выкрутасом, то тут он уже не может не быть «за»…[1213]
Ничего не скажешь – очень точная характеристика Бухарина, причём, так сказать, – «на вырост». Чем дальше, тем больше политическую деятельность Бухарина точно определяло именно это слово – «выкрутасы».
Речь Ленина, произнесённая 30 декабря 1920 года, в 1921 году была напечатана в Петрограде отдельной брошюрой, и партийная масса поддержала в дискуссии о профсоюзах позицию Ленина.
Увы, на этом многие не успокоились…
С 20 по 22 ноября 1920 года в Свердловском зале Кремля проходила Московская губернская конференция РП(б), где пытались развернуться группы «демократического централизма», группа Игнатова и группа Шляпникова, о которой ещё будет сказано…
