минут она сдалась и позвонила дочери.
– Твоего отца нигде нет, – сказала она.
– Как это – нигде? – спросила Мария.
– Он пропал. Просто ушел. Ключи и кошелек дома, а его нет.
– О нет… – проговорила Мария, пытаясь собраться с мыслями. – Надо позвонить в полицию.
В ту ночь все трое детей Джона колесили по Куинсу в поисках отца. На следующий день они ходили пешком, опрашивали хозяев заведений и раздающих листовки промоутеров.
– Мы зашли в каждый магазин на улице, – продолжала Мария.
Она добралась до солярия в дальнем конце квартала и показала фото Джона девушке за кассой.
– Боже, – сказала та. – Да, я видела вашего отца вчера!
Девушка обедала в местной закусочной, когда увидела снаружи Джона – тот просил у прохожих пять долларов. Эта новость дала Марии искорку надежды. Следующие три дня она просидела в машине у забегаловки, надеясь, что отец появится там снова.
Тем временем поиски, которые начали несколько друзей и родных, вручая людям листовки, превратились в самый масштабный розыск человека в истории Куинс. Почти две недели крупная поисковая группа, включающая конную полицию, вертолеты, собак-ищеек, телерепортеров и целую армию волонтеров, прочесывала уголок за уголком, стараясь найти хоть малейший след Джона.
Но не удалось обнаружить ничего. Джон бесследно исчез. Приблизительно в это время мне и позвонил Энтони, попросив провести сеанс с Марией.
* * *
Я сказала Марии, что пришел ее отец, Джон, и она зарыдала. Дав девушке время успокоиться, я рассказала о картинках, которые он показал.
Четвертого ноября Джон ушел из дома в смятении, не понимая, где находится и куда направляется. У него не было денег, но он как-то сел на автобус, а позже – на поезд. Он бродил по улицам, некоторые казались знакомыми, другие – нет. Во время этой «прогулки» он зашел в закусочную и пару магазинов, но бродил просто так – не зная конечной цели, не представляя, куда движется. Затем на моем внутреннем экране появился уличный знак – Канарси. После этого Джон показал воду и причал. Я не совсем поняла, что он имел в виду, но передала все это Марии.
– Это пристань Канарси! – ахнула она. – В Бруклине, на границе Куинса. Самое любимое место отца – когда мы были детьми, он все время отвозил нас туда.
Шестисотфутовый деревянный причал, построенный за парком Канарси, протянувшийся вдоль автомагистрали Белт-Пáркуэй в Куинсе, в заливе Джамейка, считается популярным местом среди рыбаков – в сезон там ловят камбалу и луфаря. Джон обожал там рыбачить, а когда постарел, любил в одиночестве прогуляться по деревянным доскам к воде. Когда он пропал, родные в первую очередь отправились на пристань Канарси, но не обнаружили никаких следов его присутствия.
Но сейчас Джон передал мне, что сделал, добравшись до пристани. Я рассказала об этом Марии, стараясь описать случившееся как можно мягче. Джон остановился в парке Канарси, подобрал несколько крупных камней и засунул их в карманы спортивной куртки, потом прошел в конец пирса. Было темно и холодно, пристань пустовала. Он пролез под перилами и бросился в воду.
– Пробыв в воде около двух минут, ваш отец утонул…
Джон оказался на Той Стороне и сразу почувствовал глубокое сожаление и боль.
– Ему очень жаль, что вам пришлось пройти через столько мучений, пока вы его искали. Он думал, тело обнаружат через пару дней, но течение унесло его достаточно далеко. Ваш отец раскаивается, что причинил семье столько боли.
Джон показал мне две буквы: «М» и «А». Я сообразила, что это значит.
– Не стоит искать тело сейчас, – сказала я, – останки не обнаружат до месяца, который начинается с «М» и «А», марта или мая. Течение не вернет их до этого времени.
Джон объяснил, что к самоубийству его подтолкнул страх – он боялся слабоумия.
Мария сразу это подтвердила.
– Он считал, что станет обузой для семьи, и не хотел, чтобы это произошло, – сказала я, – не хотел взваливать на вас эту ношу. Но как только погиб – сразу осознал, что совершил ужасную ошибку.
Убив себя, Джон не сделал жизнь близких легче, напротив – он очень многое у них отнял. Болезнь, казавшаяся проклятьем, была для его семьи возможностью проявить друг к другу любовь. Конечно, Джону становилось бы хуже, и он бы все больше нуждался в заботе и внимании, но недуг нес уроки, которые предстояло осознать и ему, и его близким.
Возможно, одним из уроков было терпение, возможно – сострадание. Это могла быть беззаветная любовь. Или понимание силы исцеления, а может – преодоление страха смерти. Джон лишил себя и близких шанса получить эти уроки. Он не понял, что забота родных – возможность проявить внимание к человеку, которому они многим обязаны. Их любовь стала бы только сильнее. Если бы Джон позволил позаботиться о себе в трудный период жизни, то дал бы семье ощутить глубокие, прочные узы света.
Но решение покончить с собой лишило семью всех этих возможностей.
– Он просит прощения, – сказала я. – Повторяет это снова и снова: «Прости меня».
* * *
После сеанса Мария связалась с Франком Гарсиа – детективом из департамента полиции Нью-Йорка, который занимался делом ее пропавшего отца. Мария поделилась с ним моими словами.
– Я хочу, чтобы вы поискали в воде. Тело отца там.
Детектив Гарсиа согласился помочь, и в промозглый дождливый день они пять часов карабкались по неровным камням, окружавшим залив Джамейка. Было так холодно, что руки и ноги Марии одеревенели, но она не сдавалась. В конечном счете поиски оказались бесплодными – где бы ни находилось тело Джона, им не дано было его найти.
– Я свяжусь с вами, если что-то узнаю, – пообещал детектив Гарсиа. – Не волнуйтесь, мы отыщем его.
Пришел март, но новостей все не было. Зима сменилась весной.
В первый день мая Мария позвонила Франку Гарсиа.
– Я уверена, сегодня мы найдем его, – сказала она. – Месяц начинается с «ма».
– Постараемся, – пообещал детектив.
Дни шли, май закончился, но Мария так и не получила известий.
* * *
Утром в первых числах июня детективу Гарсиа позвонили из береговой охраны. Они отрабатывали маневры на острове в заливе Джамейка, когда один из офицеров заметил что-то на берегу. Это были человеческие останки – не все тело, а только череп. Береговая охрана подобрала его и отправила на анализ ДНК. Через несколько дней пришли результаты – останки принадлежали Джону.
– Когда вы нашли их? – спросил детектив Гарсиа.
– Несколько дней назад, – ответил офицер береговой охраны. – В мае.
Гарсиа позвонил Марии, чтобы сообщить новости. Он также объяснил, почему останки так долго пробыли
