Татищев, геодезист Н. Каркадинов, учитель арифметики Ф. Санников и другие. Всего за годы работы отряда было организовано около 20 метеорологических станций, в качестве наблюдателей выбирались местные жители, имевшие склонность к наукам. По ходатайству Миллера и Гмелина Академия наук выплачивала наблюдателям жалованье.
Так что уже к исходу 1733 года все члены экспедиции наконец благополучно собрались в столице Сибири.
Еще летом в Тобольске по распоряжению Шпанберга корабельный подмастерье Коротаев начал строительство корабля для будущей экспедиции отряда Овцына. К зиме судно, названное «Тобол». было практически построено, хотя вряд ли оно отвечало всем строгим канонам кораблестроения. Это была скорее дубель-шлюпка, небольшое судно, предназначенное для речных рейсов (никто еще не представлял, каковы устья сибирских рек!). Двадцать один метр в длину, пять в ширину. На носу, как полагается на военном все же судне – четыре медных пушки-фальконета. Две мачты, чтобы в случае чего поднять паруса. И 12 пар тяжеленных весел – странная конструкция по стандартам тех времен, какая-то допотопная галера. Однако какой полезной она окажется потом!
Беринг и другие офицеры начали детальную подготовку к первой серьезной экспедиции в рамках Великой Северной. Эта экспедиция под руководством Дмитрия Овцына вошла в историю как Обско-Енисейский отряд. Если в задачу Двинско-Обского отряда входило нахождение пути из устья Двины в устье Оби, то в задачу Обско-Енисейского – проход от устья Оби в устье Енисея с нанесением на карту морского побережья.
Нам придется часто отклоняться от жизнеописания нашего главного героя с тем, чтобы коротко описать ход отдельных экспедиций под его началом. Несмотря на то что руководителям отрядов была придана большая самостоятельность, сам план экспедиции и инструкции к ней они получали непосредственно от Беринга. Все это – только части Великой северной экспедиции, и о каждой из них впору написать отдельную книгу. Но без таких описаний не будет понятен весь масштаб громадной цели, поставленной перед Берингом.
Кроме того, руководитель Обско-Енисейского отряда Овцын – один из ближайших соратников Беринга, сыгравший здесь и в дальнейшем огромную роль в жизни командора. Его жизнь и заслуги достойны отдельной книги, настолько ярко в ней проявилась сама суть того времени, да и всей истории нашей страны.
В конце января 1734 года капитан-командор осмотрел практически достроенный «Тобол» – новенькое первое судно своей будущей грандиозной «флотилии», которой Берингу придется командовать через тысячи верст и дней. Экипаж судна состоял из 56 человек – очень много для небольшого суденышка, где и палубы-то обычно не делали. В их число входили подштурман Дмитрий Стерлегов, штурманский ученик Федор Канищев, геодезист Моисей Ушаков, ученик геодезиста Федор Прянишников, рудознатец (геолог) Захар Медведев и другие. Входил в состав команды и иеромонах, которому даже соорудили крошечную каютку для службы – дело предстояло серьезное, опасное, в котором Божья помощь была никак не лишней. Уже в Тобольске в состав команды был включен Михаил Выходцев из «тобольских детей боярских», по торговым делам много ездивший по тундре и знавший местные языки. Большую роль потом сыграл этот боярский сын, без него пришлось бы туго. А пока, поскольку состав экспедиции был уже утвержден, далеко не юного Выходцева удалось взять только «учеником геодезии».
Проводить Овцына пришли сам командор, Алексей Чириков, многие офицеры, академики и даже тобольский губернатор Плещеев. Командиру отряда были даны последние наставления, и через несколько дней Беринг, оставив Свена Вакселя руководить переброской людей и грузов к Усть-Куту, уехал в Иркутск – готовить плацдарм для громадной массы людей, перемещающихся на восток, к далекой цели.
14 мая 1734 г. Обско-Енисейский отряд Овцына с караваном судов вышел из Тобольска. Разлившийся Иртыш, зимой такой неширокий, теперь сиял на солнце, казалось, до самого горизонта. «Тобол» сопровождали небольшие плоскодонные суда (дощаники), на которые было погружено все снаряжение экспедиции. Перед караваном шли гребные лодки (с них осуществлялись промеры фарватера), так что для редких рыбачьих шалашей местных жителей, встречавшихся по пути, появление такой флотилии было событием необычайным. Но в основном берега, заросшие таежным лесом, были тихи и пустынны. Однако Овцын осторожничал на незнакомом фарватере, останавливаясь ночевать на берегу.
После слияния Иртыша с Обью берега раздвинулись втрое – гигантская сибирская река величаво несла свои воды на север, за серый пасмурный горизонт.
1 июня на крутом левом берегу вдруг вырос церковный купол и башенки деревянного острога. Это был Березов – город, одно название которого для современников несло ассоциации, которые для нас эквивалентны упоминанию Колымы или Магадана. Напомним, что именно в Березов был сослан светлейший князь Меншиков, и после смерти здесь, в этом Богом забытом месте, всемогущего князя, баловня судьбы и любимца Петра Великого, прошло всего каких-то пять лет… Впрочем, острог пустовал недолго. По иронии судьбы его следующим узником, как мы помним, стал князь Долгоруков, более всего способствовавший свержению Меншикова.
В Березове Овцын пробыл всего три дня, успев тем не менее направить в Обскую губу две команды. Одну – поскорее устроить маяк (в том числе для Двинско-Обского отряда, который пробивался где-то сквозь льды на поморских кочах и который Овцын ждал уже этим летом) по собственноручно сделанным чертежам и для того доставить лес для строительства. Другую – обстоятельно разведать местность по суше на случай, если придется возвращаться. Как мы видим, Овцын перенял предусмотрительную тактику Беринга, и это еще не раз поможет ему сохранить людей в тяжелейших условиях Заполярья.
11 июня (почти через месяц с начала плавания!) «Тобол» бросил якорь в Обдорске, когда-то цветущем торговом городке, а теперь даже не деревеньке. Можно ли назвать деревенькой четыре караульные избы да несколько летних чумов и шалашей? В Обдорске дощаники были разгружены, а на берегу устроен продовольственный склад.
Стоит напомнить, что на этом пути Овцын не был первопроходцем, как не были первопроходцами и члены Двинско-Обского отряда. Более чем за сто лет до Великой Северной экспедиции там, далеко на севере, в этом, казалось, безжизненном заснеженном краю, вовсю кипела жизнь. В устье Таза, при слиянии его с речкой Мангазейкой, еще в 1601 году был основан русскими колонистами северный Эльдорадо – легендарная «златокипящая» Мангазея, центр торговли пушниной и источник несметных богатств. Русские купцы тогда уже отлично знали дорогу в Мангазею из Архангельска. Говорят, до сотни кочей могло в давние времена приходить оттуда и плавать даже к Тобольску.
Как же получилось, что Дмитрию Овцыну пришлось открывать путь и чертить свои карты заново? Все дело в том, что весть о сказочно богатой пушниной Мангазее вызвала острый интерес на Западе. Европейские купцы правдами и неправдами пытались вызнать путь в Мангазею. Понятно, что в таком климате таможенные кордоны установить невозможно, а потому
