Заболоцкий (оператор, снявший с Шукшиным последние фильмы) и Сергей Примак (второй оператор, работавший с Шукшиным на Киностудии имени М. Горького, и мой знакомый по ВГИКу).
Поздоровавшись с ними и коротко переговорив о предстоящей нам поездке с Заболоцким, с которым мы часто общались на студии, я тоже погрузился в молчание.
Так мы стояли минут пять или десять, не испытывая потребности в общих разговорах, ожидая еще кого-то. Но больше никто не пришел.
«Видимо, не смогли… – сказал, прервав молчание, Заболоцкий, назвав пару неизвестных мне фамилий. И добавил: – Надо ехать… Времени не так много… Нас четверо, – оглядел он нашу небольшую команду. – В случае чего попросим водителя автобуса нам помочь».
Все молча зашли в автобус. Расселись по разным местам, словно незнакомые друг с другом пассажиры. Помню, Белов, тот вообще забился подальше в угол и сидел, вжав голову в плечи, уставившись в одну точку.
Морг находился где-то на Юго-Западе, точно уже не помню – прошло столько лет. Но точно где-то в тех краях. Не морг Института Склифософского, как утверждают некоторые. Приехали по адресу. Обычное неказистое одноэтажное здание при больнице. Вылезли из автобуса. Сережа Примак побежал внутрь выяснять, где и что. Мы трое остались ждать во дворе.
Наконец Примак нас позвал, и мы вошли в небольшой зал для прощания. Такой же унылый, как и здание снаружи. Два санитара в белых халатах выкатили из дверей, ведущих в служебное помещение, гроб на высокой металлической тележке. Сняли крышку, поставили ее у стены. И ушли, оставив нас одних, чтобы мы могли побыть наедине с покойным.
Как только крышка отлетела в сторону и открылось тело лежащего Шукшина, мы все невольно устремились к гробу. Каждому не терпелось взглянуть в его лицо. Вероятно, всеми нами двигала мысль: как он сейчас, насколько изменился, отражает ли его лицо последствия предсмертных мук? Лицо Шукшина было спокойным, умиротворенным. Выражение его как будто говорило: я отмучился, ребята, теперь можно и не напрягаться и освободиться от ненужных забот.
Несколько долгих минут, пребывая в молчании, мы смотрели на покойного. И каждый из нас думал о своем.
И тут я вдруг обратил внимание на волосы Шукшина. Аккуратно уложенные, они были пшеничного цвета, почти белые. Для съемок в фильме «Они сражались за родину» Макарыча перекрасили из шатена, каким он был от природы, в выгоревшего блондина – ведь герой фильма действует в жаркое время в донской степи, где всё выгорает на солнце. Но корни волос к этому дню отросли и были темного природного цвета, отчего особенно странно выглядели теперь светлые крашеные пряди. И вот о чем я подумал с острой печалью: «Боже мой! Артист даже в мир иной уходит со следами своей лицедейской жизни – как вот Шукшин, например, с крашеными волосами, – в отличие от простых смертных». И эта мысль потом долго преследовала меня.
И еще одно обстоятельство этого дня запомнилось мне. Гроб Шукшина, который наша небольшая команда привезла в Дом кино, был установлен в фойе второго этажа, у панно Ф. Леже, между двух лестниц, ведущих в кинозал. В те времена это было обычное место для панихид по умершим кинематографистам. До того как пустить в здание простых москвичей, желавших попрощаться с Шукшиным (а их было очень много, очередь тянулась по Второй Брестской улице и заворачивала длинным концом на Большую Грузинскую), у гроба собрались и стояли в молчании близко знавшие покойного члены Союза кинематографистов, работники аппарата СК СССР, отложившие по этому поводу свои дела, целый ряд известных писателей, пришедших проститься с коллегой. И тут же были две маленькие девочки, дочери Шукшина, Маша и Оля. В силу возраста не понимая всей трагедии, обрушившейся на них, убежав в конец фойе, где располагался закрытый в это время буфет, играя, они бегали друг за другом и в какой-то момент громко и счастливо засмеялись, как могут только дети. От этого смеха у меня защемило сердце. Я не осуждал этих девочек. А подумал: каким порою странным образом соединяются разные по сути своей детали в одну общую картину. Кто-то из взрослых остановил девочек, призвал их не бегать, не играть. И в конце концов увел их с собою.
А меня вдруг пронзила мысль: может, так специально было задумано Всевышним, чтобы Шукшин в последние часы пребывания на земле еще раз услышал счастливый смех своих малолетних дочек, которых он очень любил? Видимо, так.
Три роли Шукшина
Я работал на трех фильмах, в которых снимался Василий Шукшин. Это «Золотой эшелон» (реж. И. Гурин) 1959 года, «Простая история» (реж. Ю. Егоров) 1960 года и «Когда деревья были большими» (реж. Л. Кулиджанов) 1961 года. Все фильмы делались на Киностудии имени М. Горького, куда я устроился работать после окончания школы.
Впервые я увидел В. Шукшина в октябре 1958 года во дворе студии. Он, загримированный, в шинели белогвардейского офицера, шел на съемку в павильон, где снимались сцены фильма «Золотой эшелон». Туда же направлялся и я. В павильоне стояла декорация «Штабной вагон».
Встретив Шукшина во дворе, я понятия не имел, кто это такой, но понял, что это артист, раз он в гриме и костюме. Хотя при своей пролетарской внешности Шукшин мало походил на артиста. И было все же в его облике что-то такое, что притягивало взгляд. Умные глаза, основательность, отсутствие какой бы то ни было позы…
События, которые легли в основу фильма «Золотой эшелон», происходили в Сибири в годы Гражданской войны. Шукшин играл роль большевика Андрея Низовцева. По сюжету фильма Низовцев и его товарищи по подполью, переодевшись в мундиры белогвардейских офицеров, захватывают эшелон, в котором находится золото, принадлежащее России; это золото адмирал Колчак намеревался увезти за границу. Эшелон, захваченный большевиками, с немалыми усилиями прорывается в ту часть страны, где установлена советская власть и действует Красная армия.
Итак, декорация «Штабной вагон». В ней снимается несколько больших сцен, действие которых происходит до и после захвата эшелона большевиками. Практически половина фильма, если не больше. В этих сценах заняты хорошие актеры: Виктор Кольцов (полковник Семицветов), Ольга Жизнева (Семицветова), Елена Добронравова (большевичка Надя), Харий Лиепиньш (венгр Иштван), Михаил Казаков (белогвардейский офицер Черемисов). Ну и, конечно, Шукшин, исполняющий главную роль. Одну из первых своих ролей в кино.
Помнится, Шукшин на съемках был серьезен, сосредоточен, постоянно включен в работу над ролью. Он внимательно наблюдал за тем, как работают в кадре его более опытные коллеги. Такие как Виктор Григорьевич Кольцов, актер Театра имени
