уведомлением оставлен не был, чего охотно слышать желаю.
Я иного к Вам писать не имею. Токмо объявляю о господине капитане
Шпанберхе, что он из Охоцка в надлежащей ему ваяж з Божиею помощию уже отправился в минувшем июня 18 числе сего году благополучно.
В протчем остаюсь
Ваш охотны слуга
W. J. Bering.
Охоцк, августа […] дни 1738 году»[75].
Письмо это Овцын так и не получил. Едва достигнув Тобольска 13 сентября 1738 года, он был арестован за государственную измену – якобы топтал он ногами деньги с портретом государыни. На самом же деле под изменой подразумевались дружеские отношения с опальным Иваном Долгоруковым и участие в «нескромных речах». Пока Овцын и его команда пробивались сквозь северные льды, над князем сгустились тучи. Последовал ряд доносов (в том числе уже известного нам Тишина, придумавшего на ровном месте заговор против государыни) о том, что березовские узники «вели нескромные речи» про Анну и Бирона. Доносы достигли Петербурга, и в апреле 1738 года князя Ивана заключили под стражу, в августе вместе с братьями увезли в Тобольск и посадили в тюрьму. Молодых князей сослали: Алексея и Александра – на Камчатку, Николая – в Охотск. Трех княжон, включая царскую невесту Екатерину, заточили в женские монастыри.
Вскоре Ивана увезли в Новгород и там колесовали. Одновременно было репрессировано более 100 березовских жителей, включая воеводу Бобровского и начальника охраны ссыльных майора Петрова, проявивших сочувствие к Долгоруковым. Среди них оказалась даже некая вдова Анисья, чья вина заключалась только в том, что она однажды принесла поиграть младшему из братьев Долгоруковых «двух малых утенков». Страшной, воистину страшной в своей слепоте и жестокости была российская Фемида!
К счастью, успех Овцына все же спас его от каторги – местные правоохранители не рискнули сразу причислить его к «заговорщикам». Продержав несколько месяцев в тюрьме, его, конечно, в итоге осудили. К счастью, эта неторопливость сослужила хорошую службу – Беринг, получив известие о судьбе своего соратника, успел похлопотать за него. 20 января 1739 года по решению суда Дмитрий Овцын был разжалован в матросы «за некоторую вину» и отправлен под конвоем в Охотск, в отряд Беринга.
Тем временем 4 июня 1738 года бот «Обь-почтальон» под командованием Минина вышел из Туруханска и направился для обследования берегов Таймырского полуострова к востоку от Енисея. В состав отряда входило 57 человек. В этот поход морякам удалось, миновав мыс Ефремов Камень, достичь, хотя и с большими трудностями, того места, откуда берег стал уклоняться к востоку. 16 августа моряки достигли широты 73°07′, где открыли группу каменистых островов, которые Минин назвал Северо-Восточными. Продвинуться дальше путешественникам не удалось – они были задержаны грядою сплошных льдов. Попытки продвинуться вперед были совершенно бесполезны; 30 августа мореходы повернули назад и 7 сентября вошли в устье Енисея. Укрыв бот в речке Курьей, участники экспедиции остановились в зимовье Исакова.
Во время зимовки Минин составил карту Енисейского залива. Эту карту и рапорт об окончании похода 1738 года он отправил в Петербург. Летом 1739-го он повторил попытку обогнуть Таймыр, но она оказалась еще более неудачной. По вине местных властей для экспедиции к началу навигации не успели подготовить запас продовольствия, поэтому выйти в море Минину удалось лишь в начале августа. Экспедиция дошла лишь до устья Енисея, где была надолго задержана штормом. Дело шло к зиме, и Минин принял решение о возвращении. 1 октября «Обь-почтальон» бросил якорь в Ангутском заливе. Экипаж судна возвратился на зимовку в Туруханск.
В январе 1740-го из Туруханска на север отправилась сухопутная экспедиция под руководством Стерлегова. 22 марта группа на собачьих упряжках добралась до Северо-Восточных островов, где выполнила астрономические определения. Продвигаясь в северо-восточном направлении, отряд миновал устье Пясины и в середине апреля достиг мыса (впоследствии названного мысом Стерлегова) на широте 75°26′. На мысе был построен маяк из плавника, под ним оставлено письмо с отчетом о работе партии. Второй маяк был установлен Стерлеговым на обратном пути на 75°10′. Во время этого похода Стерлегов нанес на карту участок берега Таймыра, начиная от устья Енисея.
В устье реки Гольчихи группа Стерлегова встретилась с морским отрядом. Выйдя из Енисейского залива и двигаясь на северо-восток, Минин 17 августа миновал устье Пясины и открыл россыпь мелких островов, позднее получивших название «шхер Минина». Судно дошло до 75°15′ с. ш., дальше путь преградили льды. Повернув назад, «Обь-Почтальон» 27 августа вошел в Енисей и встал на зимовку в Дудино.
В связи с безрезультатностью морских походов восточнее Пясины весной 1741 года Адмиралтейств-коллегия приняла решение о прекращении работы отряда. 4 августа «Обь-Почтальон» прибыл в Енисейск, откуда Стерлегов направился в Петербург с рапортом.
Летом 1742 года Минин предпринял еще одну попытку пройти на восток. Во время плавания на дубель-шлюпке «Тобол» он встретился на Енисее с начальником Ленско-Енисейского отряда Харитоном Лаптевым, который сообщил, что остававшийся неснятым участок побережья между Хатангой и Енисеем им и Семеном Челюскиным уже описан. Минин вернулся в Енисейск. В начале 1743 года Минин и Лаптев направились в Санкт-Петербург. В пути Минин заболел и прибыл в столицу 8 октября 1743-го, всего на полтора месяца позже Лаптева. После возвращения из экспедиции он был вовлечен в многолетнее разбирательство по жалобам подчиненных, в первую очередь штурмана Стерлегова и местных жителей, обвинявших его в пьянстве, жестокости и самоуправстве. В 1749 году Федор Минин был отдан под суд и разжалован в матросы на два года.
За годы работы отряд Овцына – Минина описал и нанес на карту восточный берег Обской губы, Тазовскую и Енисейскую губу, берега Енисея и Оби, западный берег полуострова Таймыр, а также ряд островов. На основании сделанных отрядом описаний была создана итоговая карта побережья Северного Ледовитого океана и Западной Сибири.
За эти бесценные знания, как и за вечную свою славу, первооткрывателями была заплачена очень горькая цена. И это было только начало…
Глава девятая
Ленские отряды
После обширного отступления, повествующего о нелегкой судьбе Обско-Енисейского отряда, нам следует снова вернуться в 1734 год, к нашему герою. Напомню: напутствовав Дмитрия Овцына и спустив на воду «Тобол», Беринг с небольшой командой уехал в Иркутск, чтобы организовать дальнейшее прохождение гигантской экспедиции, размещение и прокорм всей этой огромной массы людей (мы увидим позднее, как много ему удалось сделать). Свен Ваксель остался руководить переброской людей и грузов к Усть-Куту. Остальные члены экспедиции под командой капитана Чирикова также остались в Тобольске в ожидании вскрытия рек.
Здесь мы опять видим, как Беринг применяет отработанную тактику времен Первой Камчатской экспедиции: вначале едет Шпанберг – налегке, предупреждая канцелярии и местные власти о необходимости подготовки всяких разрешительных мер к приезду основной экспедиции. Тогда, в 1734 году,
