Сверхштатный астроном Пулковской обсерватории Борис Павлович Остащенко-Кудрявцев[170] был приглашен для производства магнитных наблюдений. Он состоит в Пулковской обсерватории со времени окончания курса в университете – 2 года – и занимался специально изучением теории движения малых планет. Он сопутствовал французскому ученому Moureaux при его исследованиях большой Курской магнитной аномалии.
Случаев для производства магнитных наблюдений было очень немного, а потому Б. П. Кудрявцев предложил свои услуги для изучения физических свойств льда. Работу эту он вел во все время пребывания во льдах совместно о лейтенантом Ислямовым. На станциях он был при ареометрах и определял удельные веса морской воды.
В море он, посредством круга Пистора, делал наблюдения над величиной земной рефракции.
Межевой инженер Константин Алексеевич Цветков[171] был приглашен для геодезических работ: триангуляции и мензульной съемки. В этих работах он за свою недолгую службу (3 года) приобрел значительную опытность. Условия плавания, однако, сложились так, что геодезических работ на берегу делать не пришлось, и он специально занимался изучением поверхности льдов и составил несколько весьма отчетливых планов, дающих правильное представление о том, в каком положении находится летом лед к северу и западу от Шпицбергена.
В море он чередовался с лейтенантом Ислямовым в делании метеорологических наблюдений, а на станциях был при доставании воды батометром и измерении температур на глубине.
Инженер Цветков заведовал также мареографами, которые он обстоятельно изучил, что и дало возможность за короткое пребывание в бухте Адвент подучить кривую колебаний уровня моря.
Художник Евгений Иванович Столица[172], ученик профессора Куинджи[173], рекомендован был мне вице-президентом Академии художеств графом Толстым[174]. Он так пристрастился к полярной природе, что целые дни проводил в торосах, и мы часто впоследствии побаивались, чтобы какой-нибудь любопытный белый медведь не обеспокоил его своим неожиданным посещением в то время, когда он, увлекаясь, писал природу, среди которой они живут.
Было бы несправедливо не упомянуть тут же о трех штурманах ледокола: Тульском, Николаеве и Эльзингере, которые, неся судовую службу, в то же время прилагали все старания к выполнению всех ученых работ.
Приготовления наши заключались в приеме провизии, которая могла быть запасом в случае, если бы ледокол был задержан во льдах на целую зиму. Я не имел в виду брать полного годового запаса провизии в таком виде, как если бы я в самом деле готовился к зимовке. Дело было лишь в том, чтобы в случае необходимости зимовать не произошло катастрофы от отсутствия пищи. Нет ничего проще, как взять годовой запас консервов всякого рода, но это стоило бы больших денег, поэтому я ограничился запасами консервов в размере одной трети, а остальное взял солониной. Считая, что во время зимовок люди не съедают полной порции и что можно будет ограничиться тремя четвертями запаса, сухарей взято было очень немного, но приобретен годовой запас муки.
Морское министерство, к которому обратился за содействием министр финансов, открыло для меня пользование его складами, что чрезвычайно упростило задачу.
По отношению к одежде я тоже воздержался и не считал нужным входить в расходы по заготовлению полного комплекта теплого платья на всю команду. Было взято из порта 100 аршин сукна гвардейского, 200 аршин сукна верблюжьего, 2000 аршин полотна, 2 кипы ваты, а впоследствии приобретено 30 оленьих шкур. На судне имелось, кроме того, 30 комплектов теплого платья.
Для охоты приобретено 4 охотничьих экспресса, 1 штуцер и 2 двустволки, и, кроме того, имелось 5 частных ружей; ко всем ружьям взято достаточное число патронов.
На судне имеются, как сказано выше, паровой катер, баркас, приспособленный к завозу запасного якоря, 4 спасательных вельбота, 2 двойки и 4 ледяных шлюпки, приспособленные для движения по льду.
Ледяные шлюпки сделаны у нас по образцу финляндских; они оказались чрезвычайно удобны в тех случаях, когда приходится идти по разбитому льду; шлюпка легко вытаскивается на лед, перетаскивается на другую сторону льдины и вновь спускается.
Имея в виду плавание по неописанным и в особенности мелководным местам у устья Енисея, я решил взять на ледокол второй паровой катер. Морское министерство любезно дало один из своих старых катеров. Подъем его на палубу производился тем же краном, который подымает и наш настоящий катер.
Для более успешного своза на берег знаков, которые имелось в виду установить в Карском море, был взят из Кронштадтского порта спасательный плот.
Инструменты для ученых изысканий описаны в своем месте; здесь же дается лишь краткий перечень их.
Для астрономических наблюдений имеется круг Репсольда, круг Пистора, секстаны и 8 хронометров. Для магнитных наблюдений имеется магнитный теодолит Брамберга. Для измерения глубин приобретен глубомер Лукаса с 10 100 саженями проволоки и 5 парами храпцев. Для драгирования приобретены драги, тралы и 2000 сажен тонкого стального троса. Для коллектирования организмов запасены банки, спирт и проч. Для бурения льда и почвы имеется инструмент специальный. Для изучения физических свойств льда приготовлены некоторые инструменты; для изучения колебания уровня моря приобретено два мареографа; для гидрологических и метеорологических наблюдений имеется большой запас термометров, батометров, ареометров и пр., а также флюктометр. Большая часть метеорологических и гидрологических инструментов, а также хронометры отпущены Морским министерством. Взят большой запас бутылок для сохранения образцов морской воды. Для фотографирования имеется кинематограф, фотографический аппарат 13 х 18 сантиметров, со штативом и, кроме того, ручной кодак. Больших фотографических аппаратов я не брал, ибо по преимуществу приходится схватывать снимки при случае, налету, так что снимание большим аппаратом может иметь место лишь как редкое исключение.
Кроме моих аппаратов, считавшихся судовыми, были еще ручные фотографические аппараты у инженера Цветкова, штурмана Тульского, художника Столицы и механика Gulston'a. Всего снято было до 500 снимков; из них многие вследствие дурных световых условий никуда не годились. Все негативы штурмана Тульского не проявлялись во время плавания, а остальные были проявлены в судовой фотографической каюте. Всего более или менее удачных снимков было до 250. Фотографическим делом руководил лейтенант Шульц, который научил всех искусству проявления, так что каждый проявлял свои негативы. Мои негативы проявлял фельдшер Петров.
