В такого рода плавании должно брать специалиста-фотографа, но я не мог найти подходящего человека. Фотографические магазины требуют, чтобы негативы принадлежали им, a хорошие фотографические работники не соглашаются оставить свои места. Почти к концу плавания обнаружилось, что красное стекло фонаря фотографической камеры пропускает несколько света. Это было причиной порчи некоторых негативов, которые потеряли эффектность вследствие затемнения белых пространств. Указываю на это обстоятельство, ибо фотография есть насущная необходимость при изучении какого бы то ни было явления, и жалко, если вследствие недосмотра получатся неясные изображения. С негативами Тульского произошла еще более прискорбная случайность. Их испортил профессиональный фотограф в Ньюкестле, когда ему их передали.
Одновременно с приготовлением «Ермака» к плаванию готовилась экспедиция для измерения градуса меридиана на Шпицбергене, которая избрала место операционного базиса в Стур-фиорде. Предполагалось, что Стур-фиорд в начале лета покрыт льдом и что успех дела много зависит от того, в какое время можно устроить главную станцию. Академия наук обратилась с просьбой к министру финансов о содействии ледокола «Ермак» в проводке судов экспедиции через Стур-фиорд как можно ранее. Было спрошено мое мнение, причем я заявил, что программа плавания ледокола так обширна, что почти невозможно к ней что-нибудь прибавить.
Тем не менее, желая всеми силами содействовать этому важному ученому предприятию, я решил, что если они могут удовлетвориться моими услугами в самом начале июня, то я постараюсь им помочь. Было еще одно обстоятельство, не говорившее в пользу плавания ледокола по Стур-фиорду. На карте этого места не показано ни одной глубины, правый мыс окружен шхерами под названием «Тысяча островов», на параллели этого места показан камень и прибавлено: «положение сомнительное». В середине Стур-фиорда пунктиром обведено место с надписью «опасное место», правее этого обведено пунктиром место и показаны каменья. Все это указывало, что дно Стур-фиорда имеет шхерный характер и что с большим кораблем туда ходить не следует. Переговоры по этой части я вел с начальником экспедиции академиком Чернышевым, но он, более знакомый с местностью, чем я, заявил мне, что по геологическим соображениям и на основании исследований, сделанных шведами в минувшем году, он считает, что дно Стур-фиорда имеет мягкий характер и глубины меняются последовательно. Желание не отказывать в помощи пересилило во мне сомнения в местности, и я решил, что начало июня я уделю помощи шпицбергенской экспедиции; потом я горько в этом раскаялся.
8 (20) мая. Последний день стоянки в Кронштадте. Все еще идут приемки с берега и раскладывание по трюмам того, что принято. К обеду на ледокол приехали моя жена и дети и с ними еще один наш знакомый. После обеда ледокол отправился в море. Менее торжественного выхода трудно себе представить; между тем потом, когда мы вернулись в Англию с поврежденной подводной частью, то в числе прочих упреков, которые на меня посыпались, был и упрек в торжественности выхода из Кронштадта.
Переход до Англии не сопровождался никакими случайностями.
У острова Борнгольма сделали примерное траление, чтобы освоиться с этим делом.
11 (23) мая. Поздно вечером прошли Зунд. Идем под задней главной машиной и боковыми вспомогательными, ход 10–11 узлов. Вспомогательные машины дают лишних 1½ узла, но они чрезвычайно шумят. Рассматривал этот вопрос несколько раз и пришел к тому заключению, что шум вспомогательных машин происходит от неравномерности их движения. Машины системы совокупной, с двумя цилиндрами, имеют всегда этот порок, кроме того, мотыли не уравновешены, и поэтому машина дергает, происходит удар зубьев, которые начинают прыгать в своей слабине, производя неприятный шум. Это то самое, чего я боялся, и что именно случилось. Я несколько раз принимался говорить строителю машин, что я опасаюсь стука на шестернях, но он всегда успокаивал меня тем, что зубья будут выделаны инструментально, причем шестерни стучать не будут. Стук на переходе так беспокоил машинную команду, что я решил по приходе в Ньюкестль поставить к мотылям противовесы.
14 (26) мая. Утром пришли в Ньюкестль. Приехали техники с завода Армстронга, и с ними вместе я осмотрел корпус. Оказалось, что вследствие работы в Балтийском море у нас ослабло несколько заклепок; явление это у ледоколов заурядное. Обыкновенно такие ослабшие заклепки дают течь, но через несколько дней эта течь сама собою прекращается. Во многих случаях достаточно ослабшую заклепку обжать в холодном состоянии.
Таким образом, можно признать, что работу Балтийского моря ледокол выдержал хорошо, хотя обшивка его подвергалась такой пробе, какой еще не подвергалась ни на одном ледоколе. Мы не стеснялись ударять в лед с разбега на всяком ходу. Прямые удары, которые принимаются штевнем, не так обременительны, но удары скулой весьма тяжелы для обшивки. Местное дрожание обшивки я приписал недостаточной крепости между палуб, и заводские техники решили в одном месте положить дополнительный стрингер.
Осмотр носового винта, который подвергался весьма тяжелому испытанию, показал, что никаких повреждений в винте нет. Лопасти наших винтов имеют очень тяжелую форму, и, кроме того, они отлиты из никелевой стали. Никеля положено 3 %. Мы посылали пробу стружек на Обуховский завод, и химический анализ подтвердил, что, действительно, в стали заключается 3 % никеля. В машине никаких повреждений не оказалось, так что ограничились лишь пересмотром котлов, цилиндров и проч.
22 мая (3 июня). Ледокол подошел под угольные желоба, и нам насыпали 2700 тонн угля. Удивительно искусные люди эти разгребальщики угля, все у них приспособлено так, чтобы затрачивать наименьшее количество мускульных усилий. Мне часто случалось смотреть на работу англичан, и у меня осталось такое впечатление, что эти люди систематично усваивают себе приемы, требующие наименьших усилий: так, например, людям, которые клеплют, приходится класть на землю инструменты. Наш мастеровой положит, англичанин же бросит, чтобы не делать лишнего движения – нагибаться. То же самое во многих работах – человек ищет, каким образом избежать лишних движений, чтоб, не уставая, больше сделать, и, действительно, достигает хороших результатов. Приступая к делу, здешний человек затратит больше времени на то, чтобы приспособиться, но зато работа у него пойдет успешнее и с меньшей тратой сил.
Во время пребывания в Ньюкастле я поддерживал письменные отношения с академиком Чернышевым[175], и меня крайне беспокоило то обстоятельство, что шпицбергенская экспедиция опаздывает. По составленной мною программе я мог дать им время лишь до 12 (24) июля, и если бы, действительно, я вместе с этой экспедицией мог оставить берега Норвегии 25 мая (6 июня), как то было условленно, то мы имели бы около двух недель работы в Стур-фиорде, что вполне достаточно. Шпицбергенская экспедиция, однако же, так запоздала, что на работу у Шпицбергена мне оставалось лишь несколько дней, и я тогда же подумывал, что следует отказаться от участия в их деле, но желание помочь и на этот раз пересилило.
