эксперименты и, по словам одноклассников, «смотрел на мир так, будто в голове у него уже другой космос». Забавный факт: так и было.
Ну и, конечно, Билл Гейтс – будущий миллиардер и главный зануда в классе. Его глаза светились только при виде компьютеров или энциклопедий. В пятом классе он за один вечер прочитал всю «Всемирную историю техники» и потом несколько недель пытал учителей вопросами, на которые те не знали ответов. Нет ничего страшнее школьника, который знает больше, чем учитель. Слава богу, он ушел из школы – и изобрел Windows.
Таким образом – незаметно, с переменами, выговорами, плохими оценками за поведение и сочинениями в стиле «что вижу, то пою…» – и формировался костяк того самого Клуба гениальных психопатов. Их не понимали, на них жаловались, их выгоняли, вычеркивали из списков – но через сто лет их портреты висели на всех стенах научных академий. Школа, как водится, в это время скромно прятала журнал.
Полезна ли гениям школа? Безусловно, хотя бы как среда. Иногда – как полигон, иногда – как травма, иногда – как сборник проверенных техник выживания среди людей. Школа не всегда справедлива к тем, у кого был свой ритм, свой фокус, свои идеи. Зато именно в этом несправедливом шуме часто закладывалась первая злость, первая мотивация, первая тоска, первая попытка – и первые страницы мира будущего.
О творческих решениях гениальных психопатов
Если внимательно изучать биографии великих изобретателей, писателей и ученых, складывается устойчивое ощущение, что большинство жизненно важных открытий человечество сделало не из высокого стремления к познанию, а потому что кому-то срочно что-то понадобилось – чаще всего, в крайне странной ситуации. А заодно – желательно, чтобы рядом была женщина. Просто чтобы пострадала ее мебель, платье или спокойствие.
Взять хотя бы Уильяма Ли – современника Шекспира. Влюбился, как романтический герой, в девушку, которая вязала чулки, причем делала это так усердно, что игнорировала все ухаживания. В нормальной жизни мужчина бы, пожалуй, подарил цветы, но гениальный психопат – он другой. Ли сел, подумал – и изобрел первую в мире вязальную машину, которая делала 1200 петель в минуту вместо 100 при ручной вязке. Так из личной тоски по нежным чувствам родилась промышленная революция!
Как-то физику лорду Кельвину срочно потребовалась для эксперимента полоска жесткого материала. В лаборатории, понятно, ничего приличного не оказалось, зато дома была жена и ее кринолин, и он позаимствовал кусочек китового уса оттуда. Лорду благодарна наука, хотя дома был скандал. Эксперимент удался.
В начале XX века некий Виктор Орвилл как виновник автокатастрофы попал в тюрьму на 3 года. Чтобы чем-то занять себя, он стал чертить квадратики и заполнять их словами. Однажды послал самое удачное произведение в газету. Редактор посмеялся, положил в карман, а через несколько дней шутки ради показал друзьям. Те, тоже шутки ради, стали решать и, увлекшись, просидели несколько часов. Редактор опубликовал первый кроссворд, тираж газеты возрос, а Орвилл оказался при куске хлеба с маслом до конца своих дней. Видимо, если гениев оставить одних с бумагой, ручкой и чувством вины, они изобретут либо новый жанр, либо новый способ уйти от депрессии.
У Томаса Эдисона тяжело открывалась калитка. Как-то друзья ему сказали, что такой великий изобретатель мог бы сконструировать калитку и получше. Эдисон ответил: «Калитка сделана идеально. Она соединена с насосом, и каждый посетитель накачивает в цистерну 20 литров воды».
Физик Роберт Вуд заглянул однажды в длинную и узкую трубу спектроскопа и увидел, что она полна пыли. Недолго думая, он засунул туда свою кошку, и та, пройдя по трубе, очистила ее от пыли и заработала кусок колбасы.
Браян Олдисс, знакомый Агаты Кристи, как-то рассказал о ее методах – «она дописывала книгу до последней главы, потом выбирала самого маловероятного из подозреваемых и, возвращаясь к началу, переделывала некоторые моменты, чтобы подставить его».
Так и рождаются великие решения. Не из счастья, не из уюта, а из раздражения, невозможности договориться, необходимости срочно добыть нужную штуку – и желательно, чтобы никто не мешал. Ну, максимум – если мешает, то хотя бы вдохновляюще. Так или иначе, любое творческое решение гениального психопата – это всегда не про правила, а про способ вывернуться, выкрутиться и взломать реальность по-своему.
О таинственных ритуалах, или Как гении вызывали вдохновение
Как бы мощно ни гудела фантазия у великих умов, просто так – сама по себе – она, увы, включалась не всегда. Иногда ей нужно было невинное подталкивание. А иногда – целая театральная постановка из мелких абсурдных действий и эксцентричных условий. Гении, как и не самые гении, охотно верили, что вдохновение обитает не в них самих, а в… ледяной воде, яблочной кожуре, полном вакууме или небритой щетине. И если поймать нужную комбинацию – муза, как дрессированная собачка, непременно прибежит и сделает стойку.
Людвиг ван Бетховен, например, почему-то был уверен, что его творческая удача напрямую зависит от бритья. В какой-то момент он решил, что каждый раз, когда он гладко выбрит, муза обходит его стороной. Поэтому все чаще ходил небритым, и вдохновение действительно приходило. При этом композитор сохранял веру в очищающую силу воды и, когда особенно припекало, обдавал голову холодными литрами из кувшина. Людвиг был, в своем роде, первым и последним композитором, написавшим симфонию не только чернилами, но и собственной гусиной кожей, от холода покрытой мурашками.
А вот у Фридриха Шиллера методы по добыче вдохновения были еще драматичнее: он писал тексты, опустив ноги в ведро с ледяной водой. Видимо, полагал, что если муза не хочет прийти по доброй воле – ее надо шокировать. Производительность, по слухам, у него была феноменальная. Правда, близкие жаловались, что в комнате всегда стоял запах тухлых яблок, которые Шиллер хранил в ящике стола. Зачем? Для атмосферы. Похоже, вдохновение – это яблоко, оставленное гнить с мыслью: «Пригодится потом».
Кстати, а писатель Марсель Пруст – на то и француз – добивался аналогичного эффекта с помощью сильных духов.
Гёте, в противоположность прохладе и фруктам, предпочитал душную агонию. Он любил творить в помещении, которое плотно закрывал от воздуха – буквально завинчивал вдохновение внутри себя, как пар в котле. Возможно, ему казалось, что герметичность помогает сосредоточиться. Или свежий воздух выветривает не только углекислый газ, но и ценные мысли.
Автор знаменитых детективов Агата Кристи, обессмертившая образ душителя в библиотеке, сама предпочитала ванную. Очень
