струн национального характера приводило к скрытым и явным проблемам, которые, накапливаясь, влекли за собой нарастающий ком раздражения и конфликтов.
Однако мы, потомки, должны быть объективны: абсолютное большинство людей иностранного происхождения, появившихся на страницах этой книги, навсегда связали свою судьбу и судьбу своих детей с Россией, служа ее интересам. Сотни и тысячи их участвовали в фантастически быстром по меркам истории создании российского флота и собственных, уже российских военно-морских традиций; многие, как, к примеру, Петр Лассиниус и профессор де ла Кройер умерли, выполняя возложенные на них задачи, и заплатили за свои ошибки своими жизнями; многие, как Остерман, стремительно вознеслись и низко пали, ничуть не отличаясь в этом от своих исконно русских «собратьев по несчастью». Все это ничуть не умаляет подвига русских людей, о судьбе которых тоже было сказано немало. Алексей Чириков, Дмитрий Овцын, Василий и Татьяна Прончищевы, Харитон и Дмитрий Лаптевы, Семен Челюскин, Михаил Гвоздев и тысячи других – все они внесли величайший вклад в нашу историю, запечатленный на современных картах: море Лаптевых, мыс Челюскин, бухта Марии…
В этих судьбах, в этих свершениях, в этих столкновениях мнений, знаний, характеров, бытовых привычек Россия и превращалась в Российскую империю – наднациональное государство, принимавшее всех, кто готов был служить ей верой и правдой. Пиетет перед Европой появился позже эпохи Беринга – в его время все европейское с легкой руки Петра скорее насаждалось и, как следствие, вызывало резкое отторжение. Так что сложнейшая задача, поставленная перед командором, осложнялась этим обстоятельством на всем его пути.
И еще один штрих, который долгое время оставался незамеченным: возможно, Великая Северная экспедиция вообще бы не состоялась, если бы не давняя дружба Беринга со всемогущим канцлером Андреем Остерманом. Когда-то они прибыли в Россию на одном корабле, и каждый по-своему служили великим идеям Петра. Когда к власти пришла Анна Иоанновна, было ли ей выгодно в ее шатком положении затевать такую гигантскую, беспримерную, долгую, трудозатратную исследовательскую экспедицию? Неужто необразованную императрицу так интересовала наука?
Думается, именно Беринг, вернувшись из Первой Камчатской экспедиции, своими рассказами и своей убежденностью (а для него исполнить до конца волю Петра стало делом жизни и делом чести) обеспечил благосклонное отношение поистине всемогущего в ту пору Остермана к этой идее, разрабатывавшейся в недрах Адмиралтейств-коллегии – идея-то была далеко не нова, но справедливо казалась нереальной.
Что же касается того, что Беринг слишком прислушивался к своим офицерам (Стеллер тут чересчур пристрастен, но пусть!), то есть одно верное наблюдение: у жесткого авторитарного командира подчиненные мягки и безынициативны; у мягкого командира, напротив, подчиненные резки и своенравны. А какими должны были быть руководители отрядов Беринга, чтобы достичь своих целей на гигантских расстояниях от своего командора, когда приказы что от Беринга, что от Сената доходили до них годами и приходилось действовать по ситуации? Каждый из них был, вне всякого сомнения, незаурядной личностью; каждый имел свое мнение и именно в сумме этих мнений, порой ошибочных, пристрастных и нетерпимых, командор находил решение, устраивавшее всех. Это ювелирная управленческая работа, которую Стеллер в силу молодости и исследовательского азарта еще не понимал.
Если бы читатель потребовал все вышеописанное уложить в одну фразу, этой фразой стала бы русская поговорка «Тише едешь – дальше будешь». Не только биография командора – вся его эпоха была невероятно бурной, противоречивой, беспощадной и одновременно наполненной великими устремлениями и верой в великую судьбу нашей страны. Это было время, когда перекраивались карты и Европы, и России, а на российском троне один за другими сменялись самодержцы, провоцируя ожесточенную грызню за власть. Это было время ярких взлетов и не менее стремительных падений, где вчерашние властители судеб империи в одночасье оказывались нищими ссыльными – и наоборот. Удержаться на плаву в этом бурном море – уже подвиг. А тем более – сделать то, что сделал Витус Беринг: а он и его соратники, можно сказать, сшили воедино нашу страну своими картами, своими кораблями, своими дорогами, своими открытиями и своими жизнями.
К концу 1742 года практически все отряды Великой Северной экспедиции закончили свою работу. Им принадлежит грандиозная заслуга в составлении карт и описании побережья Северного Ледовитого и Тихого океанов. Вдумайтесь только – от Северной Двины до берегов Японии! И все это в одну только экспедицию!
Вместо смутных легенд, неточных карт и белых пятен Россия предстала сама себе и всему миру такой, какая она есть, во всей своей огромности. Научные исследования Академического отряда дали возможность больше узнать о ней – о ее реках и озерах, растениях и животных, рудных жилах и поселениях, населяющих ее народах и их обычаях и легендах.
Эти великие свершения были достигнуты ценой величайших жертв. История не терпит сослагательного наклонения, но, как отмечают практически все – начиная от его соратников и современников и заканчивая современными исследователями, – вряд ли кто-то на месте Витуса Беринга смог бы достичь лучших результатов в тех же условиях. Яркие, решительные командиры хороши на полях сражений. Здесь же, на необозримых просторах Сибири и Дальнего Востока, перед нами развернулась беспрецедентная битва с самой природой, в том числе и с природой человеческой, добавившей к тяжелейшим испытаниям еще и испытание человеческой жадностью, косностью, глупостью и гордыней. Капитан-командор Беринг – этот немногословный, осмотрительный, бесконечно терпеливый человек, – выиграл эту битву, отдав за нее свою жизнь.
Витязь Иванович Беринг стал достойным сыном нашей страны – пусть приемным, но из тех приемных детей, что становятся ближе иных родных. Вечная ему память!
Основные даты жизни и деятельности В. Беринга
1681, 12 августа – родился в датском городе Хорсенсе.
1695 – окончил школу и поступил на службу в голландский флот.
1703 – окончил морской кадетский корпус в Амстердаме. Нанят на службу в российский флот Корнелиусом Крюйсом.
1704 – прибыл в Россию вместе с адмиралом Крюйсом, принят на службу в чине унтер-лейтенанта и назначен капитаном небольшого судна, перевозившего лес для строительства Кронштадта.
1705 – фигурирует в списке Флошу как командир шкуты № 1, возившей строевой лес к острову Котлин.
1706 – произведен в лейтенанты флота.
1710 – переведен в Азовскую флотилию, произведен в капитан-поручики и назначен командовать 12-пушечной шнявой.
1711 – участвовал в Прутском походе Петра I.
1712 – переведен на Балтийский флот, в ранге капитан-лейтенанта служит на корабле «Рига».
1713 – женился на Анне Кристине Пюльзе в Выборге.
1714 – направлен в Гамбург для перегонки в Россию корабля «Перл».
1715 – произведен в капитаны 4-го ранга вместе с Фалкенбергом, Иваном и Наумом Синявиными. Тогда же вместе с Иваном Синявиным Беринг был направлен в Архангельск, откуда
