продавать его нам. Но негр, достав свое свидетельство о крещении, доказал, что ему только сорок восемь.
Мы были довольны, что он поселился у нас на ферме. Один только его сын не разделял нашего удовлетворения. Звался он Прайм; он приобрел это прозвище за свое превосходство во всех делах. Чтобы закончить с историей нашего обустройства и наших негров, я скажу, что мы купили еще двоих, устроив тем самым их счастье. Впрочем, они вполне его заслуживали. Из этих двоих одна была женщина. Будучи уже пятнадцать лет замужем, она потеряла всякую надежду воссоединиться с мужем, которого обожала, потому что ее хозяин, грубый и злой, всегда отказывался ее продать. После того как Прайм присоветовал нам купить мужа, превосходного по характеру и хорошего работника, я решила для себя, что должна заполучить также и жену. Негритянка мне была необходима. У меня было слишком много работы, а поденщица обошлась бы мне слишком дорого.
Таким образом, однажды утром я отправилась в санях с мешочком серебра за этой негритянкой, по имени Джудит, к ее хозяину Вильбеку. Он был братом поверенного господина Ренсселера. Я ему сказала, что узнала от Petroon’a о его намерении продать негритянку Джудит. Он стал это отрицать, ссылаясь на то, что она ему очень нужна в хозяйстве. Я ему ответила, что он сам знает, что нельзя отказаться продать негра, когда тот этого просит; эта женщина выразила такое желание, но он ее избил чуть ли не до смерти, и она до сих пор от этого больна. Он грубо ответил, что она может искать себе хозяина, когда выздоровеет. «Велите ее позвать, — сказала я, — она уже нашла хозяина». Она пришла. Узнав, что я купила ее мужа и что я желаю купить и ее тоже, чтобы воссоединить их, бедная женщина в изнеможении опустилась на стул. Тут уже Вильбек, знавший о моих связях с господином Ренсселером, не стал больше упорствовать. Я отсчитала ему деньги и предупредила Джудит, что ее муж завтра приедет за ней и ее маленькой дочерью. Девочка, которой было три года без нескольких месяцев, должна была по закону следовать за матерью. Таким образом у нас сложилась негритянская семья. Нам действительно выпало большое счастье. И женщина, и мужчина были превосходного характера, деятельные, трудолюбивые, разумные. Они всей душой привязались к нам, потому что негры, когда они хорошие, не бывают хорошими наполовину. Можно было положиться на их преданность до смерти. Джудит было тридцать четыре года; она была чрезвычайно некрасива, что не мешало ее мужу быть без ума от нее. Господин де Шамбо устроил им отдельную комнату в амбаре — роскошь, о которой они никогда не смели и мечтать.
Я с удовольствием думаю об этих добрых людях. Прослужив мне верой и правдой, они подарили мне, как об этом будет сказано ниже, то, что я называю по справедливости самым прекрасным днем в моей жизни.
Глава III
I. Новые знакомства: господин Бонами и господин Дежарден. — Масло госпожи де Ла Тур дю Пен. — Семейство поселенцев. — Домашняя жизнь. — Полезный подарок. — II. Приход весны. — Дикари. — Их верность данному слову. — Их страсть к рому; отвратительная сцена. — «Old Squaw». — III. Визит господина де Новиона. — «Squaw John». — Переправа на пароме, вызвавшая сильный испуг. — Маленький Юмбер у госпожи Эллиссон. — IV. Квакеры-трясуны. — Поездка в их поселение. — V. Госпожа де Ла Тур дю Пен одевается как фермерша. — Визит господина де Лианкура и господина Дюпети-Туара. — VI. Жестокий поступок. — Господин де Талейран и банкир Моррис. — Планы поездки в Филадельфию и Нью-Йорк.
I
В Олбани жили две французских семьи, с которыми мы завели знакомство. Меж собой они были совсем непохожи. Одна была семья мелкого торговца по имени Женец, человека совсем простого, приехавшего в эти края с некоторыми денежными средствами и всевозможным галантерейным товаром. Он держался очень любезно, хотя по сути это был изрядный негодяй, скрытый революционер. Но, поскольку он сдавал небольшую квартиру одному французу-креолу из числа наших друзей, мы с ним обращались, как с соотечественником.
Этот креол из Сан-Доминго{144} был хорошо знаком с моим отцом, у которого я его сама встречала в Париже. Звали его Бонами. Он был вчистую разорен пожаром в Капе{145}; ему удалось сохранить лишь небольшие средства, помещенные во Франции, и его жена, уроженка Нанта, нашла там приют вместе с двумя дочерьми. Она в этом городе и умерла, а дочерей, еще маленьких, забрали на воспитание их дяди. Господин Бонами, будучи объявлен эмигрантом, не мог вернуться ни в Сан-Доминго, ни во Францию. Он искал способа обеспечить себе в Америке средства к жизни после того, как закончатся те 10000 или 12000 франков, которые он смог спасти из Капа. Это был человек очень приятный, образованный и даже ученый, преисполненный остроумия, веселости и легкости в обращении. Он часто бывал у нас. Прайм привозил его в санях, возвращаясь с рынка, куда ездил почти каждый день продавать груз дров, а также масло и сливки к завтраку.
Мое масло вошло в большую моду. Я его аккуратно формовала в небольшие брусочки, используя специальную форму с нашим шифром, и красиво укладывала в чистую корзинку на тонкую салфетку. Это все предназначалось покупателю. У нас было восемь коров, которых хорошо кормили, и наше масло не делалось хуже в зимнюю пору. Сливки у меня были всегда свежие. Это мне приносило каждый день немало денег, а полные сани дров давали по меньшей мере два пиастра[14].
Прайм, хотя и не умел ни читать, ни писать, вел расчеты с такой точностью, что никогда не бывало ни малейшей ошибки. Он часто привозил с собой из Олбани купленное там свежее мясо, и мой муж с его слов записывал, сколько он выручил и сколько потратил.
Господин Бонами приезжал обычно в субботу и оставался у нас на ферме до понедельника. Однажды, в начале весны, его пребывание продлилось дольше. Падение с лошади задержало его у нас более чем на две недели.
Другая семья жила в Олбани в ожидании отъезда в Блэкривер, возле озера Эри, где они намеревались поселиться. Глава семьи господин Дежарден был агентом компании, владевшей огромными землями; эти земли компания перепродавала отдельными мелкими участками бедным ирландским, шотландским и даже французским колонистам, которых направляли ей нью-йоркские негоцианты.
Чтобы понять, как это было устроено, посмотрим на одну группу таких колонистов, с которой я познакомилась.
Эта группа состояла из мужа с
