просто были дружны в школьные годы, но и совместно сочиняли поэтические произведения, а также посылали свои стихотворения на отзыв А. А. Блоку[230]). Таким образом, по крайней мере в середине 1925 года Введенский, Хармс, Липавский и Друскин образовали дружеский круг, разомкнутый только последовательной гибелью каждого из его членов.
Летом 1925 года Хармса делает попытку документировать свою позицию в литературе. По-видимому, именно ему принадлежит датированный 11 августа манифест «Ход не от желудка — а от революции к материалу», где впервые в его лексиконе появляется термином «левый»: «И вот ленинградская организация левого фронта искусства предлагает обществу свои услуги <…>»[231].
С этих пор будем постоянно встречаться с параллельным существованием в сознании Хармса и Введенского нескольких категорий (или терминов), которыми они будут оперировать в своей творческой практике.
Так, 17 октября 1925 года оба выступали в Союзе поэтов от «Ордена заумников»[232] (здесь Введенский аттестовал себя «Авторитетом бессмыслицы»)[233], а в ноябре Хармс записал: «<…> Нам же нужно об’единить самых левых <…>» (5. Кн. 1, 65).
С начала следующего года Хармс принялся за создание такого объединения (и в дальнейшем, насколько знаем, именно он будет инициатором всех подобных предприятий). На 5 января 1926 года было назначено «Заседание левого фланга». Любопытно, что составленный им список из семи предполагавшихся выступающих записан дважды, и во втором случае — в обратном порядке: от последнего к первому, как будто Хармс играл здесь в некую игру (5. Кн. 2, 165).
14 января 1926 года датировано стихотворение Хармса «Вью́шка смерть», под которым вместе с подписью имени автора впервые появляется обозначение «Школа чинарéй Взирь зáуми» (1, 40), в свою очередь, Введенский 13 февраля посвященное Хармсу стихотворение «ОСТРИЖЕН скопом Ростислав» впервые подписал: «ЧИНАРЬ АВТО-ритет бессмыслицы»[234] (таким образом, добавив к прежнему автонаименованию новое слово «чинарь»).
Через много десятилетий Друскин рассказал, что это слово было придумано в их дружеском кругу Введенским, и полагал, что оно произведено от слова «чин» в значении духовного ранга[235]. А. Стоун-Нахимовски возводит значение этого слова к славянскому корню «творить»[236]. Новую интерпретацию предложил М. Б. Мейлах[237]. Следует учесть также хлебниковский неологизм (В. Хлебников был в поле творческих интересов Введенского и Хармса) от слова «чинара»: «чинарить» в опубликованном в 1924 году его стихотворении «Воспоминания»[238]. Невозможно обойти вниманием и тот фрагмент «Теории слов» Липавского (датируемой 1935 годом), где он со ссылкой на древнерусский язык сам дает интерпретацию слову «чин»: «в др. — рус.: власть, собрание — „причислен к чину ангелов“»[239]. Вместе с тем, если учитывать самое существо «чинарского» мироощущения, следует понимать, что приведенные (и любые иные интерпретации) по определению не должны вести к единственной безусловной дешифровке этого термина.
Таким образом, слово «чинарь» с начала 1926 года становится частью имен Хармса и Введенского, как можно полагать, фиксировавшей принадлежность их обоих к одному и тому же творческому сообществу.
Так будет подписывать некоторые свои произведения Введенский: «Минин и Пожарский» (май – июль 1926), «Воспитание души» (<1926>; посвящено Липавскому)[240], «Начало поэмы» (<1926>)[241], «Седьмое стихотворение» (<1927>), («На смерть теософки» 28 июня <1927 или 1928>)[242].
В свою очередь, в автонаименовании Хармса в подписях под своими произведениями слово «чинарь», помимо названного выше, встречаем в стихотворениях «Половинки» (<1926>; 1, 50), «Стих Петра-Яшкина — коммуниста» (1926 — начало 1927)[243]. В конце декабря 1926 года Хармс составляет проект своего сборника стихотворений «Управление вещей. Стихи малодоступные», где на рисованной им обложке так обозначил свое авторство: «Чинарь Даниил Иванович Хармс» (5. Кн. 1, 122). Свои письма Хармсу Введенский постоянно адресует: «Чинарю-Взиральнику Даниилу Ивановичу Хармсу» (письма от 29 июля, 6 и 11 августа 1926 года)[244]. Чинарями назвали себя Введенский и Хармс в программе придуманного ими игрового «Ритуала „Откидыванья“» (26 или 27 ноября 1926 года; 5. Кн. 1, 106).
В 1926 году, когда при Институте художественной культуры студенты театрального отделения решили учредить театр «Радикс», они, по воспоминаниям одного из них — И. В. Бахтерева, — с просьбой о сочинении пьесы «<…> решили обратиться в двум ленинградцам–„чинарям“ — Хармсу и Введенскому»[245], а 12 октября того же года в числе других организаторов театральной труппы «Радикс» под просьбой о предоставлении помещения для репетиций подписались «авторитет бессмыслицы чинарь Александр Введенский» и «поэт-чинарь Даниил Хармс»[246].
21 марта 1927 года К. С. Малевич писал из Варшавы художнику К. И. Рождественскому: «Необходимо Вам найти Чинарей и сказать им, чтобы они собрали лучшие свои стихотворения <…>, я хочу связать их с Польскими поэтами»[247].
Между тем (или вместе с тем) известное нам по манифесту 11 августа 1925 года позиционирование себя Хармсом и Введенским в качестве принадлежащих к «левому» направлению в современной литературе продолжилось и в следующем — 1926 году. 3 апреля они направили письмо Б. Л. Пастернаку, как члену ЛЕФа, где заявили: «Мы оба являемся единственными левыми поэтами Петрограда»[248]. В течение этого года стало ясно, что Хармс (как он это провозгласил в ноябре 1925 года) одержим идеей объединения «левых»: 9 декабря 1926 года он зафиксировал в записной книжке: «Договор с Домом Искусств об устройстве вечеров Левого Фланга» (5. Кн. 1, 115) — по-видимому, это должно было означать позицию такого объединения по отношению к московскому Левому фронту, а уже примерно через неделю составил обширный список членов проектируемого «Фланга Левых» (5. Кн. 1, 116), новым наименованием более категорично обозначив его самостоятельность (или самодостаточность). Но, возможно, это не устроило то ли самого Хармса, то ли кого-то из его единомышленников — 9 января 1927 года в Кружке друзей Камерной музыки, а 26 или 28 марта (возможно, что оба дня) Левый Фланг выступал в Институте истории искусств (5. Кн. 1, 123, 146), то есть произошло возвращение к прежнему наименованию (или само наименование не было сколько-нибудь содержательным или значимым для участников объединения).
Вместе с тем (стоит еще не раз обратить внимание на это «вместе с тем») между 22 и 26 марта Хармс составил проект содержания литературного-художественного сборника, выпуск которого предполагался под эгидой «Радикса». Среди его материалов должны были явиться статьи журналиста В. В. Клюйкова «О левом фланге» и Липавского «О чинарях» (5. Кн. 1, 145). Таким образом, очевидно, что чинари представлялись в это время как одна из составляющих частей Левого Фланга. Можно только сожалеть, что статья Липавского не сохранилась (или не была написана): возможно, ее наличие предотвратило бы некоторые исследовательские недоразумения позднейшего времени.
Одновременно («вместе с тем») 25 марта возникает новое наименование того объединения левых, которое не давало покоя Хармсу: «„Академия Левых Классиков“, так назвались мы с пятницы 25 марта 1927 г. <…> Все согласны. Кроме Шурки
