распространенная передача желтухи, которую скидывали щуке. Больной клал щуку в миску, в тазик или просто держал в руках и смотрел, как она умирает. Считалось, что дух желтухи медленно переходит в рыбу, которая постепенно желтела. Смотреть на щуку приходилось часами. Недостатка в вариантах не было. В некоторых местах больной плевал в тарелку, а щука будто бы глотала слюну, в которой заключался недуг[163].
Перепекание было одним из наиболее опасных ритуалов русской народной медицины. Трагедии случались регулярно. Младенцы падали с лопат на угли. В Макарьевском уезде Костромской губернии жила женщина с обожженной в детстве во время перепекания щекой[164]. В Пензенской губернии перегорел ремень, которым ребенка и собаку привязали к лопате. Собака убежала, младенец свалился на угли, его вытащили едва живым, вскоре он скончался[165]. Младенцы зажаривались насмерть, умирали от температурного шока. Одна крестьянка так крепко привязала младенца к лопате, что задушила[166].
В саратовской деревне ребенок умер из-за забывчивости матери.
Одна женщина завернула ребенка [в одеяльце] и положила в печь, но тотчас вспомнила, что его сейчас [же, по извлечению из печи] нужно облить холодной водой, и воды-то они забыли приготовить. Схватила ведро и бросилась на пруд за водой. Пруд был от дому саженях в двадцати. Но пока она бегала, тряпки загорелись, ребенок обгорел и умер[167].
Суровые методы лечения, обряды с перепеканием или жестким парением в банях, тяжелые условия жизни детей имели смысл в рамках народной культуры: они губили слабых и нежизнеспособных. В одной газетной заметке деревенскую педиатрию сравнивали с методами древней Спарты, где, по преданию, выбрасывали хилых детей: «Не потому ли крестьяне поражают нас своим здоровьем, что живут из них только сильные, а слабые давно сошли в могилу и не тянут тяжелого ярма жизни, за который они не в силах были ухватиться?»[168]
Как и многие другие детские болезни, собачья старость имела некоторые признаки злого духа, которые проявлялись в лечебных методах, однако не была оформлена в персонажа.
Из всего ряда недугов, которыми страдали крестьянские дети, только один обладал более-менее четким образом — оспа.
Глава 3. Матушка Оспа
В 2021 году при раскопках на территории Рязанского кремля нашли первую в этих местах берестяную грамоту. В ней говорилось о конце света, который ждали в 1492 году: «Зде страх, зде скърбь, зде беда велика». Подобных грамот наверняка ходило немало. В христианском мире ожидание конца света было постоянным фоном. В XIX веке к светопреставлению ежегодно готовились то в одном уезде, то в другом, а раз в двадцать-тридцать лет по всей империи прокатывалась подлинная паника.
Слухи о светопреставлении разносили странники и богомолки. Одни говорили, что в соседней губернии родился младенец с двумя головами, крикнул: «Молитесь! Близок конец света!» — и тут же помер. Другие — что на юге с неба свалилась бумага. Когда ее пробовали взять в руки, она закапывалась под землю и кричала: «Все вы грешны, не прикасайтесь ко мне!» Наконец нашелся праведник, схватил ее и прочел: до Страшного суда осталось семь лет, и кто хочет попасть в Царствие Небесное, должен жить праведно[169]. Страшными историями странники будоражили фантазию крестьян, вызывали у них интерес и собирали больше милостыни.
Близкий конец света обещали и толпы нищих, бродившие по дорогам империи. Они пели:
Будет светопреставленье,
Сырой земле поновленье;
Загорится земля каменная,
Пройдет река огненная.
Солнце, луна померкнет;
Падут звезды на сыру землю;
С востока дождь пойдет
На землю каменную,
Сойдет Михаил-архангел
На сыру землю,
Вострубит трубы духовные,
Разбудит живые и мертвые:
Вставайте живые и мертвые,
Надевайте ризы нетленные,
Нетленные, неизносимые;
Затепляйте свечи восковые,
Восковые, неугасимые;
Вы ступайте ко Господу Христу
На праведный суд[170].
Свой вклад в связанные с концом света тревоги вносили юродивые и блаженные (в деревнях их звали «блажные»). Они скакали на кочергах и призывали людей каяться. Некоторые читали целые проповеди: мол, уже наступили последние времена, скоро грянет голод на семь лет, семь месяцев и семь недель, станут «люди злы, аки аспиды и василиски», на том все и кончится[171]. Еще говорили, по небу полетят страшные белые галки и с ними птица-клевица, которая примется глотать людей заживо. Пророков и предвозвестников конца света газеты ежегодно считали десятками. То к казакам заглянет апостол от Луки, то на Орловщине объявится сын Божий Кукарека. И каждый уверял, что миру осталось совсем чуть-чуть.
Юродивый. Иллюстрация из приложения к газете «Петербургский листок». Неизвестный художник, № 23, 1903 г.
Из личного архива автора
Постоянные слухи о близком конце света формировали нездоровую атмосферу в деревне. Они порой затухали, а иногда разгорались и проносились с такой силой, что целое село отправлялось на ярмарку покупать гробы и на ночь надевало саваны.
Нередко светопреставления назначали на конкретный день, часто буквально на завтра.
В 1909 году в курском селе юродивый Илья Колбасов объявил, что кончина мира случится уже на следующий день. Утром последнего дня Колбасов разделся догола, взял крест и с толпой крестьян отправился в церковь, где шла служба. Он потребовал от священника вознестись живым на небо. В скандал вмешались пристав, стражники и урядники, которые арестовали Колбасова и других зачинщиков[172]. В том же году на другом конце империи, в Тюменском уезде, из-за проповеди странника жители целого села вечером вымылись в банях, надели саваны и всю ночь просидели на крышах изб в ожидании, когда с неба станут падать камни. Утром слезли на землю. Самое интересное, что они не были раздосадованы своим легковерием. Наоборот, радовались: «Слава Богу, пронесло!»[173]
Миниатюра из лицевого Апокалипсиса с комментариями Андрея Кесарийского: Антихрист-Зверь выходит из моря, Дракон передает власть Зверю, XIX в.
Biblioteka Narodowa
В 1912 году гастролирующий лектор расклеил по Одессе афиши своего выступления под названием «Мы завтра умрем». В городе поднялся переполох: жители каялись, молились, просили друг у друга прощения[174] — они приняли рекламу за официальное уведомление. Таких историй в газетах не одна сотня. Слухи о конце света разгорались то в одном, то в другом месте, а слова «молитесь, братцы, конец мира
