Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека - Мария Сухова

class="p1">В этом значении получается, что удмурты — «луговые люди». Однако есть серьезные доказательства того факта, что вектор заимствования основы одо был обратным: это не удмуртская адаптация из марийского, а, напротив, марийское заимствование удмуртского самоназвания. Как бы то ни было, но сохранение генетической близости, постоянные контакты формирующихся в Вятско-Ветлужком регионе удмуртской и марийской культур подтверждаются и лингвистами, и археологами. Последние отмечают, что общей базой их этногенеза является ананьинская культурная общность, занимавшая «огромную территорию — от Ветлуги и Суры на западе до Белой и Камы на востоке, вплоть до Вычегды, Печоры и Северной Двины на севере». Противники «лугового» толкования этнонима отмечают, что «ни данные русских источников и марийской этнонимии, ни, наконец, восприятие слова удмурт самими удмуртами не позволяют восстанавливать для самоназвания удмуртов значение луговой человек» [Белых, Напольских, 1994: 280].

Женское платье. Лен, ситец, хлопок, ручная работа.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

Другие возводят основу уд/одо к эпохе тех же иранских заимствований, что и в случае с основой мурт. В этом случае происхождение основы уд/одо возводится к иранской основе *anta — «крайний, окраинный, пограничный». В этом ключе удмурты — «жители пограничья», но с точки зрения брошенной ираноязычными кочевыми культурами степной полосы, а затем усвоенной пермскими племенами лесной зоны. Третьи обращают внимание на генетическое родство основы уд/одо с названием этноплеменного союза северных удмуртов ватка, живших в бассейне Верхней Вятки и Чепцы. При этом происхождение этнонима ватка связывается с удмуртским зоонимом вад — «выдра». Такая трактовка происхождения этнонима предполагает, что удмурт — «человек племени ватка».

Как и многие другие инородцы Российской империи, удмурты были известны в устной традиции, а также более ранних или, напротив, поздних письменных источниках под другими именами. В случае с экзоэтнонимом вотяк можно небезосновательно предположить, что это русское название удмуртов в разных звучаниях — отяки, вотины, вотяки — образовалось на основе заимствования и имеет общий корень с первым компонентом самоназвания удмуртов. Часть историков, однако, полагает, что это заимствование своим источником имело не удмуртскую, но марийскую культуру и язык. Этноним вотяк использовался как официальное имя этноса в документах XV–XX веков. Интересно, что до XIV века древнерусские летописи, скорее всего, вообще не различают удмуртов и коми-пермяков, называя их одним собирательным именем — пермь, имея в виду жителей *per maa — «заокраинной земли», лежащей на северо-востоке от Новгорода (и Киева). Этот топоним, использовавшийся и как этноним, летописная традиция Древней Руси укоренила в ходе контактов с прибалтийско-финским населением. Впервые слово пермь встречается в сообщении Повести временных лет, которое можно датировать началом XII века: пермь названа среди народов, которые «иже дань дают Руси» [Чагин, 1988: 9]. Первоначально этим именем в летописи называли население вычегодского бассейна — коми-зырян, а территорию именовали Пермью Старой. Но по мере знакомства русских с коренным населением Прикамья — пермяками и удмуртами термин закрепляется и за этими землями, которые получили имя Пермь Великая. Пермь, называемая также Биармия, известна с IX века и европейским хроникам как страна серебра, меха, моржовой кости и других богатств, лежащая где-то на крайнем севере Восточной Европы. Например, в переложении «Истории против язычников» испанского священника Павла Орозия (конец IV — первая половина V века), выполненном в конце IX века англосаксонским королем Альфредом, мы находим историю Оттара, который рассказывает королю о своем плавании от берегов Северной Норвегии в Белое море. Из пересказа Альфреда мы узнаем, что многое поведали ему бьярмийцы как о своей родной земле, так и о близлежащих землях; но он не знал, насколько правдивы эти рассказы, потому что сам этого не видел. Показалось ему, что и финны [саамы], и бьярмийцы говорят почти на одном [и том же] языке. Вскоре он поехал туда не только для того, чтобы увидеть эти края, но и за моржами… [Орозий короля Альфреда].

Оказывается, что вечные поиски земного рая в европейской культурной традиции могут быть связаны не только с лежащими где-то на юге или востоке призрачным царством пресвитера Иоанна, чудесами Индии, Эфиопии, золотым Эльдорадо или Terra Argentum. Они бывают направлены совсем в противоположную сторону — на север. Это связано, очевидно, с точкой отсчета: важно, откуда направлен взгляд пишущего. Кроме того, расположение любого из призрачных миров на юге или на севере вполне соответствует мифологическим принципам размещения земли антиподов, «того света»: теплый юг и холодный север часто смыкаются где-то за краем земли. Размышляя о Перми-Биармии, можно вспомнить мифическую Гиперборею, которую Плиний Старший, например, размещал за Рипейскими — вероятнее всего, Уральскими — горами и областью, где дует аквилон — северо-восточный ветер. Именно там живет…

«…если только можно поверить, блаженный народ так называемых гипербореев. Они достигают очень преклонного возраста и прославлены легендарными чудесами. Здесь, как полагают, находятся петли, на которых вертится мир (cardines mundi)… <…> Для [гипербореев] Солнце каждый год восходит однажды, в день летнего солнцестояния, и заходит однажды, в день зимнего солнцестояния. Область их теплая, [климат] счастливым образом соразмерен… Умирают они, только когда насытились жизнью: задав пир и умастив свою старость драгоценными мазями, бросаются с некоей скалы в море. О блаженнейший вид погребения!» [Плиний Старший. Естественная история. IV, 89].

В любом из вариантов главное, что эта страна — место, где сконцентрированы все земные блага, точка, где материализуются все желания, где можно достичь счастья. Кстати говоря, соседями гиперборейцев, возможно, были финно-угры. Среди вполне внятных номадов и савроматов, не подвергающихся идентификации или откровенно мифологических антропофагов и аримаспов Плиний помещает тиссагетов, которых значительная часть исследователей считает предками мери, мордвы и марийцев и соотносит с племенами городецкой археологической культуры Среднего Поволжья, развивавшихся в системе прямых культурных контактов со своими восточными соседями — племенами ананьинской культуры. Так что предки современных удмуртов жили совсем недалеко от страны вечного блаженства [см., напр.: Доватур, 1982; Атаманов, 2017; Владыкин, Христолюбова, 1997].

Еще более интересна, если не запутана, история с использованием этнонима ары, арские люди, а также топонима Арская земля. Если русские летописи используют эти термины применительно к удмуртам и южному Прикамью в XIV–XVI веках, то гораздо раньше — в X–XII веках — эта этнотопонимическая традиция формируется в арабской географии и историописании. К ней относятся широко известные восточному читателю сочинения пяти арабских географов, повествующие о трех группах русов, причем под последними подразумеваются не русские в современном значении слова, а этнически смешанное население северных областей Восточной Европы. В текстах арабских сочинений именно третья группа ассоциируется со страной или городом, именуемым в разных вариантах Арсанийя, Артаб, Арсани, Арса. Купец и миссионер Абу Хамид ал-Гарнати, путешествовавший по Волжской Булгарии в 1135–1136 годах, писал: «А у него [Булгара]… есть