Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека - Мария Сухова

Применительно к удмуртской мифологической картине мира необходимо сделать еще одну принципиальную оговорку. В большем количестве случаев термин бог или богиня используется по отношению к тому или иному персонажу с достаточной степенью условности: мифологическая картина мира удмуртов содержит очень архаичные компоненты, в числе которых и образы богов / богинь, однако к ним правильнее было бы применять термин божество. Видимо, богами в полной мере легче называть представителей верховной триады, образы которых испытали сильное влияние христианства как идеи и как культа, — Инмара, Куазя, Кылдысина. К категории богинь можно отнести покровительниц-матерей мумы. Настройкой «по умолчанию» также остается привычное разделение мира покровителей по гендерному признаку: этот мир, как и мир людей, двупол. Однако, забегая вперед, скажем, что здесь можно найти любопытнейших персонажей, которым впору играть роль исключений из правил.

«У каждого свой инмар»: боги-покровители в удмуртской мифологии

Инмар — верховный бог, создатель и покровитель всего сущего. Видимо, первоначально Инмар был одним из божеств, которые населяли верхний ярус мира. Иногда его даже трактуют как бога воздушного пространства. Под влиянием ислама и христианства происходит возвышение Инмара над остальными божествами, хотя нельзя в полной мере считать этот процесс определяемым внешними факторами: условия для складывания представлений о едином боге формировались и внутри удмуртского общества. Одновременно надо понимать, что этот процесс, как считают исследователи, не закончился даже к XIX веку. В поздний период развития удмуртской культуры имя собственное Инмар начинает использоваться одновременно как имя нарицательное — инмар, то есть бог вообще. Об этом, в частности, пишет П. М. Богаевский, выступая как эксперт-этнограф в труде, посвященном судебному процессу над удмуртами деревни Старый Мултан (1894–1896): «Слово бог, как нарицательное имя, по-вотяцки инмар; этим же словом называют божество неба. <…> Иногда приходилось нам лично слышать, что божество Инмар есть бог, которому кланяются в православной церкви» [Богаевский, 1896: 24, 26].

Если попытаться перевести дословно, то имя Инмар можно читать как «то, что [находится] в небе», где ин — «небо», мар — «что на небе». В сочинениях этнографов XIX века можно найти утверждение, что инмар — видоизмененная форма якобы существовавшей первичной формы инмурт — «небесный человек». «Было бы желательно, чтобы специалисты-филологи высказались в пользу или против подобного изменения слова», — писал профессор Казанского университета И. Н. Смирнов в 1890 году [Смирнов, 1890: 206].

Исследования современных филологов и историков свидетельствуют, что образ удмуртского Инмара, вероятно, восходит к какому-то божеству, общему для населения Урало-Поволжья эпохи финно-угорского культурно-языкового единства, то есть сохранявшемуся до конца III тыс. до н. э., когда начинается эпоха интенсивных миграций прафинно-угров. Н. П. Рычков, адъюнкт Императорской академии наук, путешествовавший в составе экспедиции П. С. Палласа, пишет в своих «Дневных записках» (1769–1770), что «первенствующий вотский бог есть так называемый Илмер, коего жилище кладут они на небесах и веруют, что все видимое их глазами есть его творение» [Рычков, 1770: 157].

Отмечая, что написание Н. П. Рычкова, скорее всего, не ошибка, современное финно-угроведение связывает этимологию имени Инмар / Илмер с более широким кругом финно-угорских божеств. Это тем более интересно, что похожая форма раннего имени записана и в гораздо более позднем издании 1909 года у Г. Е. Верещагина: «Первое и едва ли не самое главное место между богами вотяков в глубокую старину занимал Имир. В более позднее время название это изменилось в Инмара» [Верещагин, 1998: 207].

Похожей функциональностью и именами обладают более далекие по отношению к удмуртам финский и карельский Ильмаринен, эстонский Юммал, хантыйский Илем, мансийский Элем и более близкие коми Ён и марийский Юмо. Во всех случаях основа имени бога — ильма, юма, ин — связана с названием воздуха или неба. Небесный, прозрачный, чистый, добрый — то есть высочайший статус Инмара маркировался видом жертвы, которую приносили богу: это были обычно животные белой масти — бык, жеребенок, овца. Большинство мифологических категорий, связанных с верхним миром, образованы с использованием морфемы ин: инвожо — «божество, господствующее во время летнего и зимнего солнцестояния», ин зарни буко — «радуга», «небесная золотая дуга», ингур — «небесный свод», «небесная печь», в которой живет желтый цыпленок — солнце. Как говорит легенда о сотворении мира, Инмар всегда жил на небе или на солнце. По разным вариантам, записанным в XVIII–XIX веках, Инмар то носится или летает в небе, полеживая на облаках, черпая воду золотым ковшом и поливая облака, чтобы они не высохли, то плавает в лодке по морю. На небе же, видимо, располагаются души и береста с разумом, которые вкладываются в людей: по крайней мере, именно на небо отправляется Инмар за душой первого сотворенного человека.

Инмар — творец, создавший землю и слепивший человека. Именно его мысль, целеполагание, воля являются исходной точкой формирования того типа бытия, которое принципиально отличается от божественного, — человеческой жизни. Инмар — источник добра: он «настолько добр, что вотяки не боятся его» [Богаевский, 1890–1: 141].

Однако ему не чужд гнев, и он может наказать человека — в том случае, если последний нарушил моральную норму, жадничает. Любопытно, но в поведении Инмара слишком много от человека: он мог обидеться и рассердиться на неблагодарное, как ему казалось, создание.

Удмурт в праздничном национальном костюме. Фотопортрет.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

Таков один из вариантов легенды о том, почему колос не во весь стебель. По легенде рассерженный Инмар все-таки возвращает людям ржаные колосья, но растут они теперь не от корня, «а лишь на верхушке соломины, и длина их не больше носа собаки» [МУН, 1995: 39].

Охарактеризовать образ Инмара однозначно практически невозможно: функционально он часто «пересекается» с Кылдысином и Куазем, о которых речь пойдет ниже.

Внешность верховного небожителя плохо поддается описанию, что понятно: во-первых, лик бога вообще нелегко представить и еще труднее лицезреть, а во-вторых, уже в конце XIX века Н. Г. Первухин в «Эскизах преданий и быта инородцев Глазовского уезда» пишет, что, по представлениям его собеседников — удмуртских крестьян, «после сотворения земли и человека он уже на землю не сходил и в настоящее время пребывает постоянно на солнце [на небе]» [Первухин, 1888–1: 5].

Однако у некоторых авторов можно обнаружить портрет Инмара, в котором интересна лишь борода — как признак статуса. Но в целом это некое обобщенное «изображение» «из грубо отесанного чурбана, представляющего одну голову с подвешенной к подбородку бородой из болотных трав» [Кошурников, 1880: 21].

Имя Инмара произносилось первым, когда жрец обращался с молитвенным заклинанием-куриськоном (от курыны — «просить») и когда обычный человек начинал какое-то дело: «Остэ, Инмаре, Куазе, Кылдысине!»; «Осто, Инмар, Воршуд, великий Мудор, Кылчин-Инмар!» Преимущественно к нему применялся эпитет быдӟым — «великий». Небесное местоположение Инмара маркировалось еще и