Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека - Мария Сухова

Нагрудник. Серебро, ткань, металл, ручная работа, чеканка.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

Поразительно, насколько схожи по содержанию и эмоциям взгляды, брошенные из разных частей пишущего мира на чудесную Пермь-Биармию и потаенную Арсанийю, жители которой «не сообщают никому ничего о делах своих и не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну». Перед взором читающего рядом проходят диковинные богатства, воплощенные в полумифических укрепленных городах, «где убивают всякого чужестранца», чудесных мечах, «которые можно согнуть вдвое, но как только отводится рука, они принимают прежнюю форму», рядах странных черных леопардов и вполне реальных черных соболей, чернобурых лисиц, куниц, горностаев, белок, бобров, караванов из моржовой кости, серебра и олова. Земля Арсанийя арабских текстов IX–XII веков сопоставлялась некоторыми исследователями с Арской землей русских летописей, т. е. ареалом расселения южных удмуртов. Эта современная историографическая традиция остается в ряду спорных проблем до сих пор [см.: Гришкина, 1994: 13–15; Чураков, 2006].

Возвращаясь к вопросу об этнониме ар, которым удмуртов называют тюркские народы Поволжья, необходимо сказать, что этимология и семантика термина также связана с чередой заимствований. Одни исследователи указывают на индоиранские корни этнонима, отмечая возможный спектр значений формы *arja — «чужак, герой, удалец». Другие считают, что арабское *ar — «человек, мужчина, муж» проникает в круг тюркских культур и используется в этом же значении, а позднее — в русские летописные тексты. Принимая сопоставление арабской Арсанийи и летописной русской Арской земли, многие авторы связывали использование слова ары в отношении южных удмуртов с древнеудмуртским городищем на территории современного Арска в Татарстане. При этом реконструкции, как видно, создавались исходя из созвучия татарского топонима Арча (Арск) и этнонима аряне / ары и арские люди / арские князья из русских документов. В разнообразной научной литературе можно встретить утверждения о том, что этноним восходит к тюркскому *аr/*аrу — «напротив, на той стороне» и связан с булгарским наименованием удмуртов, живших «за Камой», на северо-востоке от булгар [см.: Белых, 1996].

Однако какую бы версию происхождения и значения разных имен удмуртов вы ни выбрали, вы всегда будете сталкиваться с фактом изменения этих имен и их значений. Историческая семантика этнонимов связана со всем многообразием хозяйственной и культурной жизни народа, системой его контактов. Это изменение отличается своеобразной текучестью, оно не фиксируется в документах со всей ясностью и однозначностью, как нам, может быть, этого хотелось. Отправная точка изменения — имя нарицательное, которое чаще всего связано с желанием обозначить своего, а не чужого. В этот момент важно использовать основы со значением «человек» (мурт, ар), и уже второй вопрос — каков источник происхождения такой основы. Конечный пункт развития этнонима — имя собственное, которое обозначает «определенный народ, и ничего больше». Становится ясно, что смыслы, вкладываемые современными носителями в собственный этноним, не соотносятся с первоначальным значением той или иной его основы и могут происходить из круга генетически не связанных, то есть не родственных культур и языков.

Глава 1. Покровители и боги в картине мира удмуртов

В попытке дать характеристику мифологической картине мира удмуртов широкой читающей публике важно понимать, что это далеко не первая книга подобного рода. Более того, она не носит строго научного характера и имеет целью не просто окунуть современного читателя в мир удмуртской мифологии, а сделать это не слишком сложно и при этом максимально отчетливо — в соответствии с современными представлениями этнографов, фольклористов, историков. При этом читатель должен понимать, что, как в случае с любой гуманитарной проблемой, здесь невозможно дать простые ответы — они неизбежно превратились бы в упрощенные. Невозможно выстроить жесткие логические схемы или конструкции — они неизбежно ломаются, поэтому при описании такой картины мира и ее основных параметров авторам всегда приходится применять «полужесткие» крепления, а читателю придется учиться воспринимать описываемые явления в динамике, в многосложности. В подобных случаях принято цитировать Гераклита, которому приписывается авторство известной фразы о том, что все течет, все меняется.

В начале повествования необходимо договориться об основных понятиях и подходах. Во-первых, требует хотя бы формального определения понятие картины мира, которое обычно является принципиальным в характеристике любой системы мировоззрения. В обыденных практиках эти категории воспринимаются как синонимичные. В данном случае удобнее исходить из определения, которое помещено в энциклопедические издания. В этом случае оно звучит примерно так: «Картина мира — система представлений о реальности (от мироздания в целом до ближайшего окружения, сиюминутного контекста деятельности)», характерных как для отдельного человека, так и для социальной группы любого вида — религиозной, этнической, сословной, профессиональной и пр. Картина мира синтезирует представления человека о природе, материальном пространстве, обществе и духовном мире, о самом себе. Картина мира также определяет восприятие и оценку отдельных явлений, расставляя так называемые «маяки», создает систему ориентиров и норм и установок поведения. Говоря коротко, картина мира — это комплекс представлений человека о той реальности, в которой он живет и которая, как отмечает Ю. М. Лотман, «в принципе включает в себя все» [Лотман, 1992: 389].

Во-вторых, пояснения требует выбранная классификация мифологических образов и персонажей. В данном случае мы будем исходить из разделения всей системы мифологических образов на покровителей-богов, которых часто объединяют в пантеон, и духов, к которым не в каждом случае можно применить определение «покровитель». Боги-покровители, как правило, отдалены в пространстве и удалены во времени от человека, живущего здесь и сейчас. Они либо слишком высоко в небе, как в известном афоризме, либо глубоко под землей или водой, и контакты с ними ограничены пространством ритуала или воспоминанием «о далеком прошлом». Они вообще могут кануть в Лету, забыться и уйти. В отличие от богов духи-покровители и просто духи любят вступать в контакт с людьми именно «здесь» и именно «сейчас». По этой причине в народных фольклорно-коммуникативных практиках они живут дольше, эволюционируя подчас в очень интересные современные формы и представления. В силу этих особенностей данные о персонажах группы духов-покровителей или просто духов можно собирать и сейчас, а данные о богах-покровителях в своей наибольшей полноте можно обнаружить в письменных источниках XVIII — начала XX века.

В-третьих, и те и другие амбивалентны по отношению к человеку — своему собеседнику: нельзя сказать, что боги-покровители или духи нижнего мира все как один воплощение зла и опасности, а жители верхнего или срединного мира добры по отношению к людям. Все зависит от функциональности самого персонажа, от поведения и целеполагания человека, создающего представления