выдумка, другие появились в попытке объяснить непонятные явления, а про некоторых ученые спорят до сих пор — вдруг действительно были?
Птица сирин
На Руси многих птиц наделяли даром предвидения: ворона, сороку, кукушку. В древнерусских поверьях встречаются полудевы-полуптицы, которые то ли жили на Руси, то ли изредка наведывались сюда из рая. Увидеть одних хотя бы во сне — к огромному счастью, других — к большой беде.
Образ наиболее известной девы-птицы сирин позаимствован из древнегреческих легенд о сладкоголосых сиренах, губящих моряков пением. «Сиринъ есть птица отъ главы до пояса составъ и образъ человечь, отъ пояса же птица»[646], — описывает ее «Азбуковник»[647].
У Даля читаем: «…есть лубочные картины, изображающие райских птиц сирина и алконоста (сирена?), с женскими лицами и грудью… Сирином зовут долгохвостую сову, похожую на ястреба; летает и днем, Surnia»[648].
«Сирин бо есть птица краснопеснивая, обретается к востоку близ рая, во Аравитцких странах, в райских селениях живет и, егда излетает из рая, поет песни красныя и зело неизреченны, и не вместимыи человечю уму; егда же обрящет ея человек и она узрит его, тогда и паче прилагает сладость пения своего. Человек же, слышавше, забывает от радости вся видимая и настоящая века сего и вне бывает себя; мнози же и умирают, слушавше, шествуя по ней, понеже красно и сладко пение; и есть не захочет горюн от желания своего»[649], — писал о птице протопоп Аввакум[650].
Сирин выглядит так же, как все райские девы-птицы: прекрасная женская голова на птичьем теле (обычно совы). Она поет в раю для святых, ее песни прекрасны и необычны, но если их услышат живые люди, то сразу потеряют волю и память. Сирин прилетает, чтобы во время лекарственных рос (в начале лета, от Троицы до Петрова дня) петь о грядущем блаженстве для живых.
«Прилетела птица райская,
Садилась на тот на сырой дуб,
Пела она песни царские;
“Кто в эту пору-времячко
Помоется росою с этой шелковой травы,
Тот здрав будет!”»[651]
Самые древние изображения сирина датируются Х в., они сохранились на глиняных тарелках, украшениях, книжных миниатюрах. Образ птицы встречается на лубочных картинках, продававшихся на базарах и ярмарках вплоть до начала XX в., на предметах крестьянского обихода, расписных прялках и посуде, в деревянной резьбе, вышивке и кружеве. Сирина часто изображали на колтах — височных подвесках на женском головном уборе. Московский князь Василий II Тёмный чеканил монеты с изображением этой птицы в трехзубчатой короне.
В некоторых древнерусских летописных памятниках упоминаются некие сирины, выше чресел имеющие человеческий образ, а ниже — гусиный. Их сравнивали с бесами, а название «восходит, вероятно, к древнееврейскому оригиналу, где se’irim “зооморфные демоны, обитающие в пустынных местах”»[652].
Вероятно, именно эти сирины изображались с передними конечностями в виде перепончатых лап и острым, похожим на гусиный, хвостом или в виде человекообразных существ с покрытой головой и змеиным хвостом: «Сверху баба, а ноги как у ящерицы и змеиный хвост». Это описание очень подходит к мещерской чамке (русалке) или к белорусской вужалке (полуженщине-полузмее).
Птица алконост
В словаре Даля: «Алконост?.. сказочная райская птица, с человеческим лицом, изображавшаяся на наших лубочных картинах»[653]. (Обратите внимание на знак вопроса.)
В русской мифологии под этим именем известны два разных персонажа. Алконост, или алкион, выглядит как обычная птица, откладывает яйца на морском берегу, погружает их в море, и волны на неделю успокаиваются. А когда из яиц вылупляются птенцы, начинается шторм.
Второй алконост — райская дева-птица. Как и сирин, с птичьим телом и женской головой, только еще и с руками.
Птица алконост. Иллюстрация И. Я. Билибина к открытке издательства Общины Святой Евгении. Россия, 1905 г. (Wikimedia Commons.)
«Птица райская алконостъ:
Близ рая пребываетъ (рай-йар-яр-ирий).
Некогда и на Ефрате реце (речке) бываетъ.
Егда же в’ пении гласъ испущаетъ,
тогда и сама себе неощущаетъ.
А кто во близости ея будетъ,
той все в’ мире семъ позабудетъ.
Тогда умъ от него отходить и д(у)ша его ис тела исходит.
Таковыми песньми с(вя)тых оутешаетъ
и будущую им радость возвещаетъ.
И многая благая темъ сказуетъ,
то и яве перстомъ оуказуетъ»[654].
На наиболее ранних из известных нам изображений в Юрьевском Евангелии[655] райская птица представлена в мужском облике. В XVI–XVII вв. Алконоста часто изображали на накладках и наконечниках ремней.
Как и сирин, эта птица не славянского происхождения — она позаимствована у Византии. Слово «алконост», как считается, происходит от греческого названия зимородка. (У древних греков есть миф об Алкионе, которую боги превратили в эту птицу.)
Птица гамаюн
Самая таинственная и противоречивая из райских птиц «прилетела» на Русь из Персии (а не из Греции или Византии, как сирин и алконост) и выглядит совсем по-другому. Гамаюн (она же манкория) описывалась как райская птица размером побольше воробья, с хвостом «семи пядей» (1,25 м), без лап и крыльев, отчего вынуждена постоянно летать при помощи хвоста. Но изображали эту птицу все-таки с крыльями.
Происхождение названия (как, видимо, и мифа) связано с персидской и арабской мифологией. Птица Хумай (Гумай) в иранской и центральноазиатской мифологии является символом счастья, свободы и благословения; в мусульманском мире (у татар Гюмай, у турок Гюма) ее образ связан с представлениями о важности и значимости, и имя птицы встречается в титулах правителей восточных стран. Начало полного титула константинопольского султана, приведенное в посольской грамоте, к примеру, выглядит так: «Гамаюна подражателю Ибрагимъ султану Государю Константинопольскому…»[656]
Птица гамаюн. Иллюстрация И. Я. Билибина на обложке программы «Бал-сказка». Санкт-Петербург, Россия, 1901 г. (Wikimedia Commons.)
Гамаюн обитает на Макарийских островах[657], но из-за необходимости постоянно находиться в движении залетает в отдаленные уголки мира. Человек обязательно станет владыкой, если ощутит темечком ветер от низко пролетевшей над ним птицы гамаюн. А если она упадет на землю, то владыка — король, султан, царь — непременно умрет.
В виде девы-птицы гамаюн впервые появилась на картине В. М. Васнецова[658] «Гамаюн, птица вещая» (1897), и образ оказался настолько удачным, что почти полностью вытеснил древнее представление о безногой и бескрылой вечной страннице. А из-за стихов Александра Блока она стала ассоциироваться с мифической птицей, накликающей беду:
