революция. Коммунисты своими злодеяниями вызвали на Дону поголовное восстание и гонят теперь русский народ на поправление своей злой ошибки.
Мне, вызванному 14 июня с Западного фронта в шестичасовой срок… спасать положение на Южном фронте, 5-го июля было поручено формирование корпуса из 3-х дивизий, преимущественно из донских беженцев. Формирование должно быть закончено к 15 августа. Но к этому числу мы видим только три полка, почти безоружных, раздетых и разутых людей, причем вооружение и снабжение для этих людей искусственно задерживается, что в конце концов может повести к недовольству, а там на очереди опять карательные отряды и усмирения…
Граждане казаки и солдаты Донской области!.. Умрем на фронте, истекающем кровью в неравной борьбе, за землю и подлинное счастье человечества, которое оно может выковать только само, но не кучка людей, не знающих жизни. Своим появлением корпус поднимет дух красных борцов. Помните, вы не одиноки. С вами подлинная душа измученного народа. Если и погибнете в боях, то погибнете за правду. Любить же правду и умирать за нее завещал Христос. Лучше смерть в открытом поле, чем возмущение на печке при виде народных мук.
Командующий Донским корпусом гражданин-казак Ф. Миронов»[579].
Примерно то же самое говорил Миронов и на большом митинге перед бойцами своего корпуса в этот же день – 22 августа. На следующий день Миронов отправил в штаб 9-й армии телеграмму такого содержания:
«Прошу передать Южфронту, что я, видя гибель революции и открытый саботаж с формированием корпуса, не могу больше оставаться в бездействии, зная из писем с фронта, что он меня ждет, выступаю с имеющимися у меня силами на жестокую борьбу с Деникиным и буржуазией»[580].
24 августа недоформированный Донской корпус выступил из Саранска на Южный фронт, в направлении расположения 23-й дивизии, которой ранее командовал Миронов и во главе которой теперь стоял его бывший помощник А. Голиков.
Перед выступлением из Саранска Миронов отправил И. Смилге телеграмму:
«Члену РВС Республики гражданину Смилге.
Копия всему трудовому русскому народу.
Не начинайте со мною и корпусом вооруженной борьбы, ибо платформа наша приемлема: вся власть народу в лице подлинных Советов крестьянских, рабочих и казачьих депутатов, избранных на основе свободной социальной агитации всеми трудящимися. Первый выстрел принадлежит Вам, и, следовательно, первую каплю крови прольете Вы. Доказательством того, что мы не хотим крови, служит то, что в Саранске остаются все коммунисты на местах… Если на этих пунктах соглашения возможны, клянусь, что генерал Деникин будет разбит и социальная революция будет спасена. Если нет – погибла она и погибло преждевременное, уродливое явление – коммуна и его вдохновители коммунисты. Не забывайте, что Парижскую коммуну зарезал мужик. Донской корпус ждет от вас политической и государственной мудрости, чтобы общими силами разбить Деникина…»[581].
Вместе с тем Миронов предупреждал, что если против него коммунисты будут вести войну, то и он будет вынужден убивать коммунистов. При выступлении из Саранска Миронов опубликовал еще одно воззвание, обращенное ко всему русскому народу:
«Измученный русский народ, при виде твоих страданий и мучений, надругательств над тобою и твоею совестью, – никто из честных граждан, любящих правду, – больше терпеть и выносить этого насилия не должен.
Возьми всю власть, всю землю, фабрики и заводы в свои руки.
А мы, подлинные защитники твоих интересов, идем биться на фронт с злым врагом твоим генералом Деникиным, глубоко веря, что ты не хочешь возврата помещика и капиталиста, сам постараешься, как это ни тяжело, все силы приложить и спасти революционный фронт, спасти завоевания революции…
На красных знаменах Донского революционного корпуса написано: вся земля крестьянам, все фабрики и заводы рабочим, вся власть трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов, избранных трудящимися на основе свободной социалистической агитации. Долой самодержавие комиссаров и бюрократизм коммунистов, погубивших революцию.
Я не одинок. Подлинная, исстрадавшаяся по правде душа народа со мною, и в этом залог спасения революции.
Все так называемые дезертиры присоединяются ко мне и составят ту грозную силу, перед которой дрогнет Деникин и преклонятся коммунисты.
Зову всех любящих правду и подлинную свободу в ряды корпуса.
Командующий Донским Революционным Корпусом гражданин Миронов»[582].
Нетрудно задним числом осуждать эти воззвания, цитируя из них слова о необходимости «свалить партию коммунистов». Но следует помнить, в каком состоянии находился в те дни Миронов. Его выступление, по существу, было спровоцировано ошибочными действиями РВС Южного фронта, прекратившего формирование корпуса, политикой расказачивания, которую Миронов справедливо осуждал, а также конфликтом с РВС и политотделом Донского корпуса, конфликтом, в котором меньше всего был повинен Миронов. Выступление Миронова было, конечно, грубейшим нарушением воинской дисциплины, но это было также актом отчаяния. У Миронова и в мыслях не было переходить на сторону Деникина, и его выступление не было антисоветским мятежом, подобным мятежу Григорьева, ибо Миронов вообще не отождествлял тогда советскую власть с руководством Коммунистической партии. Но несомненно также, что выступление Миронова было направлено не только против Деникина, но и против коммунистов, и потому вполне естественно и закономерно, что в штабах Южного фронта и в РВС Республики выступление Миронова было расценено как антисоветский мятеж. Подлинных целей Миронова никто не знал, и последствий его выступления никто не мог предвидеть. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, узнав о выступлении Миронова, член РВС Республики И. Смилга объявил его не только нарушителем приказа, но и изменником. В обращении «К войскам Донского корпуса» Смилга объявил Миронова вне закона как изменника и мятежника и приказал его «живым или мертвым доставить в штаб советских войск».
Однако кое в чем Смилга явно перестарался. Так, 28 августа Смилга объявил новый приказ, в котором голословно утверждал, что «бывший начальник 23-й стрелковой дивизии, потом командир Донского корпуса вступил в сношения с Деникиным и поднял восстание против Советской власти». В этом приказе объявлялось, что «бандиты под руководством Миронова грабят население, чинят насилия над мирными гражданами» и что «из перехваченного письма Миронова видно, что он намеревается бежать в армию и там поднять восстание и открыть Деникину наш фронт». В заключение этого приказа напуганный, видимо, сверх меры Смилга восклицал: «Товарищи казаки! На нас рассчитывает негодяй Миронов, вас хочет обмануть лакей Деникина. Докажите, что он ошибся. Ни одна казачья шашка не должна подняться за изменником. РВС ходатайствует о награждении орденом Красного Знамени геройских казачьих частей. Он уверен, что казаки все как один скажут грязному предателю: смерть тебе! В тылу льется братская кровь. Виновники этого неслыханного преступления будут сметены с лица земли. Смерть изменнику Миронову!»
Миронов выступил из Саранска с несколькими тысячами человек, из которых только половина
