являют собой разительный контраст. Вывести его из равновесия можно, но это задача не из легких – настолько прочен тот внутренний стержень, что проступает в каждом его жесте, в каждом слове. Он воплощает постоянство, честь, нравственную основу – все то, чего так катастрофически недостает современному миру, погрязшему в суете и компромиссах.
Лавров – из тех редких людей, кто способен сказать «нет», если долг и совесть того требуют. Право внутреннего нравственного вето у него есть, и мы, созерцая его, безошибочно это чувствуем. Пусть он, быть может, и не прибегал к нему – да и не приходится, ибо наш президент разделяет тот же дух непреклонности, – но сама возможность такого выбора делает его фигурой исключительной. В нем читается не просто психология государственного мужа, но нечто большее: он – лицо священной для нас внешней политики, символ державы, которая не гнется под ветром чужих амбиций. И в этом смысле Лавров, бесспорно, лучший министр иностранных дел в мире – звезда, сияющая на небосклоне дипломатии.
Китайские товарищи, конечно, достойны уважения. Си Цзиньпин – фигура поистине императорская, наследник тысячелетней конфуцианской традиции, где он предстает как Желтый император, наместник небес на земле. Его величие безупречно, его эстетика власти пронизана глубиной веков. Но дипломаты Поднебесной, при всем их мастерстве, остаются лишь тенями рядом с ним – добротными, но лишенными того масштаба, что отличает нашего министра. Лавров же – не просто исполнитель, а созидатель, чья выдающаяся личность возвышает российскую политику до уровня искусства. Слава богу, мир ныне таков, что это начинают признавать даже противники – не из любви, но из неизбежности перед лицом очевидного.
Татьяна Ладяева. Знаете, вы упомянули, что Лаврова трудно вывести из себя – и это, мне кажется, главный показатель настоящего дипломата. Современные западные политики часто не стесняются в выражениях: могут выяснять отношения как на базаре, говорить то, что человеку такого ранга не пристало. А Лавров, даже под провокацией, отвечает так, что все ясно – и без оскорблений. Это уровень!
Его мастерство видно в паре заявлений на форуме. Россия и США общаются без диктата, без предварительных условий, обсуждают совместные проекты – потенциал для прогресса есть. И вот что показательно: Лавров отметил, что Трамп лучше европейцев понимает суть конфликта на Украине. Только Трамп назвал вступление Украины в НАТО ошибкой – первопричиной кризиса. К слову, в Анталии контактов с Украиной не было.
Бидзина Иванишвили – спаситель суверенной Грузии
Татьяна Ладяева. А теперь про Грузию. Россия готова восстановить дипотношения, ждем ответа Тбилиси. Как вам кажется, Грузия к этому готова? Учитывая их борьбу за суверенитет, те громкие протесты и законы – в их ли это интересах?
Александр Дугин. Я думаю, что, после того как Саакашвили потерял свои позиции и собственную политику в Грузии стал определять Бидзина Иванишвили через лояльные ему структуры, произошел очень важный, переломный момент, поворот в грузинской политике. Они действительно отказались от слепого следования за либеральными лицами и взяли курс на суверенитет. И они выдержали несколько очень серьезных испытаний на этом пути и фактически победили. Поэтому я думаю, что сейчас Грузия следует в первую очередь – и единственно, я думаю, чему она следует – своим национальным интересам.
Они в каком-то смысле стали трампистами или путинистами – независимо от того, как они сами считают. Потому что суверенитет – это то, за что борется Россия Путина и за что сегодня стала бороться Америка Трампа и собственно Грузия Бидзины Иванишвили. Это о суверенитете Грузии и невозможности управлять Грузией извне – против внешнего управления, против пятой колонны, против агентов влияния. С этим борются сейчас все суверенные государства. И Грузия стала достойным суверенным государством.
Поэтому я думаю, что, когда Грузия прошла эти испытания и закрепилась на новом проекте, на новом тренде, этот вектор на суверенитет уже непоколебим. И Грузия убедительно доказала, что она не свернет с этого пути. Соответственно, следующий шаг – сближение с Россией, сближение с Америкой, если угодно – с Венгрией, сближение с клубом суверенных держав, великих суверенных держав, которые идут в этом же направлении. Причем в этом случае речь идет не о выборе между Америкой и Россией. Можно выбрать – это один и тот же выбор – Россию Путина или Америку Трампа. Это значит «или – или», а вполне возможно и «и».
Другое дело – Евросоюз.
Татьяна Ладяева. Очень много было слов сказано именно про Евросоюз, когда пытались устроить госпереворот.
Александр Дугин. Устроить. Вот это другое дело. Но выбор Евросоюза, европейской политики для Грузии означает выбор против России и против других стран, понимаете? То есть это уже новые условия. Поэтому, я думаю, предпосылки для улучшения отношений с Грузией сложились. При этом я хочу сказать, что мы, мне кажется, подходим к очень важному моменту. Конечно, необходимо каким-то образом переоформлять структуру постсоветского пространства или территорию, если угодно, – территорию России.
Татьяна Ладяева. А что вы имеете в виду?
Александр Дугин. Существование неустойчивых, неопределившихся государств, застрявших в геополитическом лимбе, порождает угрозу не только регионального, но и глобального масштаба. Украина служит трагическим примером того, как упорство в интригах провалившегося государства, возникшего на обломках единой цивилизационной общности, неизбежно ведет к катастрофе. Профессор Конев из Юридического института предложил точный и изящный термин – «макрогосударство». Это не просто империя или великая держава, а нечто большее: целостная структура, способная защитить своих участников от внешних бурь и внутренних расколов.
Сегодня мы стоим на пороге нового шага – предложения нашим партнерам по постсоветскому пространству учредить такое макрогосударство. Без Грузии этот замысел останется ущербным. Мы, безусловно, пригласим к участию Северную и Южную Осетию, а также Абхазию, но исключение Грузии лишь прочертит новые линии разлома, новые очаги напряженности. И когда Трамп – а я убежден, что это неизбежно – начнет свои военные маневры, будь то в Канаде, Мексике или Гренландии, мы должны быть готовы предъявить миру план воссоздания великой России, или, если угодно, подлинного Евразийского союза. Не экономического содружества, а цивилизационного организма, суверенного во всех смыслах.
Это будет союз коллективного суверенитета, где каждый участник обретет гарантии защиты, свободы и независимости, но главное – подлинного суверенитета. Ведь малые государства, зажатые между великими цивилизациями – Россией, Китаем, исламским миром, Европой, – обречены остаться хрупкими. Эти страны фронта, каковыми и являются постсоветские государства, неизбежно становятся ареной борьбы подлинно великих сил, а войны там – лишь вопрос времени.
Объединиться – значит укрепить
