навсегда.
Трамп мог бы быстро остановить войну, если бы просто из нее вышел
Татьяна Ладяева. Давайте я дополню еще одну мысль – мне кажется, это такой «плюс» в его биографии, хотя, конечно, не мне судить. Папа римский одним из первых признал, что спецоперация России началась не просто так, а из-за действий НАТО. Он прямо сказал: альянс подошел к самым границам России, и Москва неоднократно об этом предупреждала. Нет, он не занял пророссийскую позицию, но, думаю, рассматривал ситуацию со всех сторон и понимал, что к чему, даже если не все озвучивал публично.
Давайте коротко разберем итоги пасхального перемирия. Известно, что Украина его нарушила – причем нарушений было тысячи. И вот вопрос к вам: почему Трамп молчит? Он не сказал ни слова ни про сам мораторий, ни про действия Киева. Как думаете, почему реакции до сих пор нет?
Александр Дугин. Смотрите, украинцы не просто разорвали перемирие – они тут же заявили о наступлении на Курск и Белгород, бросив вызов Москве и поправ все договоренности. Это пасхальное затишье, наш жест доброй воли, не согласовывалось с Трампом, да и не должно было, пожалуй. Мы, православный народ, протянули руку, и большинство украинцев, кстати, тоже православные, несмотря ни на что. Но Киев эту руку отбросил, в очередной раз показав свое лицо.
Трампу уже не нужны предлоги, чтобы выйти из этой войны. Он выстраивает фундамент для решения, которое в Америке назрело. Его команда поняла: обе стороны к столу не притянешь. Мы готовы к жестам, к дипломатии, к взаимопониманию – но наша воля тверда, как гранит. А что видит Трамп? Хамство Киева: плевки в его сторону, оскорбления, требования ракет и наглое «пошли вон». Евросоюз тем временем накачивает Украину оружием. Никто – кроме самой Америки – на предложения Трампа не идет. Да и нас, признаться, они не устраивают. Он понял: это не его война, пора заканчивать. Сейчас он готовит выход – не ультиматумами, а снятием напряжения. Эскалация ему не нужна, его советники твердят: хватит конфликтов. Аргументы и поводы уже не важны – Трамп уходит из игры в одностороннем порядке.
Татьяна Ладяева. Президент США Дональд Трамп выразил надежду, что Россия и Украина начнут заключать соглашения уже на этой неделе или, видимо, на следующей – в общем, в ближайшее время. Потому что говорил он об этом накануне, хотя, возможно, речь и про следующую неделю тоже идет. В Кремле при этом отмечают, что пока нет никаких четких очертаний будущих договоренностей. Вот как раз и возникает вопрос: есть ли какие-то реальные предпосылки для соглашений между Москвой и Киевом?
Александр Дугин. Разумеется, нет. Иными словами, это совершенно очевидно. На мой взгляд, если говорить откровенно, все стороны сейчас ищут лишь поводы, чтобы отклонить выдвигаемые Трампом предложения. Здесь речь идет не о мире, а о победе. Любые его инициативы, даже те, что ему самому кажутся исполненными доброй воли и миролюбия, для нас неприемлемы по глубинным, внутренним причинам.
Мы ведем священную войну, и завершить ее по мановению руки из Вашингтона невозможно. Запад в лице Трампа не готов принять те цели и задачи, ради которых мы вступили в эту тяжелейшую битву. При этом Россия, безусловно, не должна провоцировать Трампа или идти на обострение конфликта – сейчас время взвешенных, обдуманных шагов. Однако все, что он способен нам предложить, даже в самом благоприятном расположении духа, для нас заведомо неприемлемо. Это первое.
Второе – для Зеленского это еще более немыслимо. Его существование зиждется исключительно на войне, и он будет любыми средствами срывать попытки переговоров, ибо мир означает его политический крах. Он продолжит саботаж, и у него есть для этого возможности и полномочия. Почему? Потому что его поддерживают в этом Евросоюз – мощная сила, не стоит забывать, – а также антитрамповская группировка демократов, сохраняющая влияние в США. Блинкен и Нуланд, к примеру, нашептывают ему: «Не волнуйся, Трамп отступит, русские не сдадутся – держись, демонстрируй покорность, но продолжай сражаться». Зеленский это слышит. Подобные сигналы поступают и от МИ–6. Да, он обеспокоен происходящим, но поддержка глобалистских элит, особенно в Евросоюзе, где их позиции сильнее, чем в США, дает ему уверенность. В Америке они ныне в оппозиции, но все еще значимы.
Для Евросоюза война – единственный способ отвлечь общество от назревающего бунта. Многие в Европе жаждут пойти по пути Трампа, отвергнуть вакханалию ЛГБТ, запрещенной в России, бесконтрольную миграцию и безумные шаги, разрушающие их собственные культуры ради интересов глобализма. Это вызывает глубокое отторжение. Лишь демонизация России и поддержка войны на Украине, обвинения Путина и его сторонников позволяют им удерживать власть. Мир им не нужен – он нужен лишь Трампу.
Трамп стремится выйти из этой схватки и ищет для этого доводы, но они лежат на поверхности и не работают. Это не сделка, а вопрос исторической судьбы – нашей и всего мира. Он уже не раз упустил все сроки, но я не осуждаю его. Он действует в своем духе, со своей позиции. Ему необходимо свернуть войну быстро, сохранив лицо, не прослыв русофилом, а выступив арбитром. Но в этом конфликте арбитром ему не стать – это попросту невозможно.
Наша позиция иная, и это лишь экспертное мнение, не официальная линия. Мы готовы к миру, но на наших условиях, которые сводят любые уступки к минимуму. Например, не казнить Зеленского, а судить или оставить открытым вопрос о западных областях – чьи они будут? Это еще обсуждается. Поле для компромисса есть, но оно начинается далеко за пределами того, что вообще можно рассматривать.
Раньше мы допускали независимую Украину – теперь, после предательства Запада и действий украинского нацистского режима, наши красные линии изменились. Трамп, ознакомившись с ними, пришел в ужас. Он не может это принять и ищет, как выйти из войны, не потеряв достоинства, сосредоточившись на своих внутренних проблемах, к которым Украина отношения не имеет.
Проще всего было бы передать войну Европе и самим украинцам – вероятно, этим все и закончится. Его колебания – то ближе к миру, то дальше – лишь затягивают развязку. Мир наступит, когда он отступит, но он медлит, надеясь найти путь.
Цели СВО должны быть достигнуты
Татьяна Ладяева. Можно ли уточнить один момент касательно территорий, которые, как следует из Конституции Российской Федерации, являются нашими, но которые, по сути, почти весь мир не признает? Недавно Уиткофф, если я правильно помню, упомянул о пяти
