которой от имени Риины управляет подставное лицо. Перед римской экспедицией Коротышка ясно сказал дону Чиро, указывая на Синакори: «Если к вам явится этот синьор, окажите ему услугу».
Чиро Нуволетта прекрасно ориентируется в Риме. У его клана здесь много интересов. И, кроме того, на их готовность помочь уже рассчитывают.
Дон Чиро прибывает на вокзал Термини в сопровождении типа, которого называют только по имени – Армандо. Мессина Денаро говорят, что они сегодня же поедут в театр Парьоли посмотреть обстановку своими глазами и составить мнение.
– Сегодня нет, – возражает шеф.
– А почему? – спрашивает Чиро Нуволетта.
– Потому что сегодня четверг. По четвергам передача не выходит.
Нужно подождать денек. Но неаполитанский босс быстро понимает, что «это не дело». За домом Костанцо наблюдают не только участники Суперштуки. Много и других. Машины снуют туда-сюда, медленно кружат вокруг дома позади пьяццы Кавур, контролируя всю зону. Наружное наблюдение надежно защищает дом Маурицио Костанцо от обстрелов. Но главное, что это вообще дом не Маурицио Костанцо, а министра внутренних дел Винченцо Скотти, который принимает журналиста каждый вечер, потому что они вместе готовят новую телепередачу, направленную против мафии.
– Это не дело, – расстроенно повторяет Чиро Нуволетта. – Так не получится. Нужна бомба.
– Вот именно, – соглашается Синакори. – Нужна бомба. Ехать все равно по той же дороге.
– Можем положить ее в мусорку, – говорит Сухой. – Положим ее туда, и как только машина повернет… бум! Или, – почесывает он подбородок, – можем заложить тритол в машину. Оставим ее здесь на парковке…
– Как с Кинничи, – говорит Скарано.
– Как с Кинничи.
Но нужно добро Коротышки.
– Поезжай ты, – говорит шеф Синакори. – Спроси у «дяди» Тото.
Тот отдает честь: слушаюсь. И уже встает.
– А вы знаете, – говорит Джерачи, – что в баре на виа Венето я встретил Ренцо Арборе?
Остальные пристально смотрят на него.
– Ренцо Арборе, – повторяет Джерачи. – Певец. Или ведущий, неважно. Он был в баре «Дони», там, где отель «Эксельсиор». Я подумал: «Бля, он ведь тож в списке, все прям как надо».
Винченцо Синакори только прилетел в аэропорт Пунта-Раизи и сразу связался с людьми босса Сальваторе Бьондино. Без лишних пояснений он сказал, что ему нужно срочно поговорить с боссом. Теперь они в машине. Автомобиль едет по деревенской дороге, окна приспущены. Теплый, наполненный ароматами воздух робко проникает в салон, соревнуясь с сигаретным дымом. Март, скоро весна. Но если Коротышка согласует операцию, то Винченцо придется наслаждаться весной в Риме. И эта весна, весна 1992 года, станет незабываемой.
Они подъезжают к вилле. Бьондино идет первым. По грунтовой дорожке они подходят к двери. Она открывается, не успели они постучать. Входят. Их ждут двое надежных людей. Один из них – Сальваторе Канчеми, Синакори его узнаёт. После того как в 1985-м арестовали Пиппо Кало, кассира «Коза ностры», Риина назначил Канчеми, связанного с неким Витторио Мангано, главным по округу Порта-Нуова.
– Ну? – спрашивает Канчеми. – Как твои римские каникулы?
– Э-э-э, каникулы? Какие каникулы? – отвечает Винченцо, хотя в брюхе у него до сих пор плещется вино из римских бутылок, губы перепачканы карбонарой, а на ногах фирменные туфли.
– Давай, выпей, – говорит босс, вынимая пробку из бутылки деревенского вина.
– Все в порядке. Спасибо.
– Ну тогда расскажи нам…
Он не успевает закончить фразу, потому что с верхнего этажа появляется Джованни Бруска. Он молча спускается по лестнице, на лице – ледяное выражение.
Бьондино поворачивается к Синакори:
– Ступай. Можешь идти.
И он идет. Поднимается на верхний этаж.
В комнате его ждет Коротышка.
– Так что пока… ничего, дядя Тото, – разводит он руками. – Ситуация такая. У министерства ничего не сделаешь, Фальконе достать слишком сложно. Уж очень много полицейских. И по Мартелли то же самое. Костанцо убрать можно. Но и для него нужна бомба, потому что и это непросто.
– М-м-м, – мычит Коротышка.
– Что скажете, дядя Тото? Можем действовать?
Немного подумав, Риина качает головой:
– Нет. Ничего не делайте. Возвращайтесь.
– То есть мы должны…
– Возвращайтесь. Здесь нашлись дела посерьезнее.
Синакори прощается с боссом, спускается на нижний этаж, выходит на улицу, садится в машину с Бьондино, и они направляются в аэропорт Пунта-Раизи. Нужно сообщить парням хорошую новость – или плохую, это как посмотреть. Жаль. Он бы не возражал задержаться в Риме еще чуток.
Как только Синакори выходит из виллы, на верхний этаж поднимается Джованни Бруска. Он берет стул и садится сбоку от Коротышки. Несколько минут они ничего не говорят. Вглядываются в пустоту. Слушают рев удаляющегося автомобиля.
– Нихуя они не сделали, – говорит Коротышка. – Нихуя. Развлекаются.
Бруска молчит.
– Фальконе хочу. Хватит всей этой поебени, Костанцо, Мартелли… Здесь все тратят время на какую-то мелюзгу. Только Фальконе.
– Я в вашем распоряжении.
Босс пристально смотрит на него. Сначала неудача в Аддауру, теперь эти балбесы по ресторанам шляются. А Бруска здесь терпеливо ждет. Он уже не раз заявлял о своей готовности, но, по той или иной причине, подходящий момент пока так и не настал.
– Обсудим еще, – говорит Коротышка, хлопнув Бруску по плечу. – Обсудим.
68. Прогнозы
«Иль Джорнале», 26 февраля 1992 года
Победа независимых
Винченцо Джерачи
Невзирая на прогнозы, комиссия по назначению на руководящие должности Высшего совета магистратуры решила предложить министру юстиции рассмотреть прокурора из Пальми, Агостино Кордову, в качестве кандидата на должность национального прокурора по борьбе с мафией. Джованни Фальконе, которого считали наиболее вероятным кандидатом, получил всего два из шести голосов комиссии. Прогнозы в его пользу были связаны с тем, что критерии назначения на должность, указанные в законе об учреждении Суперпрокуратуры, как будто были написаны специально под него.
Фактически, меняя традиционные критерии назначения на руководящие должности (в равной степени учитывающие стаж, способности и заслуги), новый закон отдавал предпочтение способностям и организационным навыкам, выказанным при ведении дел против организованной преступности. Также требовалось выполнение (пусть и не непрерывно) обязанностей прокурора или следственного судьи в течение как минимум десяти лет, что, в частности, казалось снимком деятельности Фальконе, особенно в связи с тем, что при рассмотрении проекта закона этот срок сократить не удалось.
Что же подтолкнуло компетентную комиссию ВСМ, невзирая на обоснованные прогнозы, предложить кандидатуру Агостино Кордовы? Притом что и он магистрат с большим опытом, доказавший свою эффективность в деле борьбы с мафией (сам министр Мартелли рассыпался ему в похвалах), мы полагаем, что решающим аргументом в его пользу, помимо бо'льшего стажа, оказалась абсолютная независимость, продемонстрированная в бесчисленных серьезных расследованиях, которые он вел.
Поясним, что при этом мы никоим образом не хотим поставить под сомнение столько же
