которой Наполеон, увы, не успел поделиться со своими солдатами перед вторжением в Россию, где они тысячами погибли от голода в 1812 г. После изгнания Наполеона Шапталь сделал это жизненно важное открытие достоянием общественности. К 1817 г. итальянцы уже активно использовали полученные от далеких предков знания, чтобы годами хранить черноморское зерно. Открытия Шапталя были переведены и опубликованы в Бостоне в 1839 г., а первый эффективный герметичный резервуар для хранения зерна в Америке появился в Буффало ок. 1840 г. Он был копией французского сила[135] и получил сбивающее с толку название «элеватор»[136].
Однако раскрыть весь потенциал вновь открытого способа хранения зерна не удавалось без дешевого способа доставки на большие расстояния. Американская пшеница становилась американской мукой в Балтиморе и Ричмонде и служила пищей для рабов из располагавшихся поблизости Кубы, Бразилии и даже Юга США. На самом деле дешевая мука из Средне-Атлантических штатов[137] и со Среднего Запада, по всей видимости, на протяжении сорока лет оказывала ощутимую поддержку «королю хлопку», причем не только в Бразилии и на Кубе, но и в южных приграничных районах Миссисипи, Луизианы и Техаса[138]. Однако доставка американского зерна в Европу оставалась сложной задачей. Как только во Франции стали вновь использовать герметичные зернохранилища, судоходная промышленность Новой Англии посвятила годы улучшению мореходных качеств судов, которые смогли бы переправлять очищенное и высушенное зерно через Атлантический океан. Знаменитый американский клипер[139] к 1850 г. сократил срок переправы до двух недель. Хотя острые обводы корпуса корабля означали, что места в трюме было мало, форма, масса и плотность американского зерна гарантировали, что его можно было смело экспортировать вместе с выращенным рабами хлопком. Мешки с пшеницей тяжелые, плотные (сорок кубических футов на длинную тонну[140]) и пластичные, благодаря чему ими можно было стабилизировать днище и борта судна. Нижняя часть грузового трюма заполнялась зерном, а сверху укладывался более легкий, менее плотный и более ценный хлопок. Судовладельцы стремились к тому, чтобы корабль опустился в воду по грузовую ватерлинию, и груз при этом занимал все доступное пространство. Сочетание хлопка и пшеницы позволяло выполнить это требование: хлопок заполнял все свободное пространство, а зерно опускало корпус под воду на необходимую глубину[141]. Французские наблюдатели отметили, что к 1850 г. совместная перевозка мешков с зерном и тюков с хлопком привела к значительному увеличению доли Америки в трансатлантической торговле с использованием судов вместимостью более тысячи тонн[142]. И все же хотя Соединенные Штаты по-прежнему снабжали провизией колонии Карибского бассейна, а в периоды войн еще и европейские города, до Гражданской войны они все еще были малозначительным игроком на атлантическом рынке пшеницы.
После смерти Екатерины II в 1796 г. Одесса стала играть ключевую роль для Наполеона по мере расширения его власти над Францией, а затем и Европой. Молодой артиллерист, ставший генералом, а затем первым консулом Французской Республики, прекрасно осознавал, что кризис во Франции начался из-за хлеба. Когда физиократы взяли под контроль французскую торговлю зерном, отменили внутренние налоги и сделали цены на пшеницу плавающими, возникли заговоры. Ремесленники Франции убедили себя в том, что попытка физиократов отменить фиксированные цены на пшеницу была «голодным пактом», цель которого — поднять цены на продовольствие[143]. Стремительный рост цен на хлеб привел к беспорядкам в Париже в 1789 г., а провал французской версии российского ассигната помог упразднить монархию и создать Директорию. Затем, когда ополченцы захватили контроль над Парижем и свергли Директорию, Наполеон создал армию и собственную империю. Будучи молодым артиллеристом, он одновременно боялся физиократической империи, которую Екатерина II создала в России, и восхищался ею, заявляя, что при столь стремительных темпах экспансии через пятьдесят лет вся Европа будет либо республиканской, либо казацкой[144]. Однако Наполеон понимал, что его главным врагом всегда будет оставаться Англия с ее мощной армией и поглощающей огромные объемы пшеницы столицей Лондоном.
Екатерина II уже скончалась к тому времени, когда армии Наполеона двинулись на восток по Европе, одерживая одну победу за другой ценой множества жизней, сокрушая баронства и королевства. Понимая физиократический принцип, что пища — это власть, он приложил максимум усилий для того, чтобы закрыть все европейские зерновые порты для английских торговцев, захватив с этой целью города вдоль балтийского, североатлантического и средиземноморского побережий и создав около дюжины контролирующих их республик, каждая из которых поклялась не вести торговлю с англичанами. В ответ на это в Британской империи были приняты правительственные декреты, блокировавшие все порты Наполеона. Согласно этим декретам, ни одно нейтральное государство не могло использовать порты, которые отказывались вести торговлю с Британской империей. Это была настоящая война, в которой оружием служил в том числе и хлеб: Британия не могла покупать зерно в европейских портах, а Франция — беспрепятственно перевозить хлеб по воде, чтобы кормить свои армии. Такие хлебные конфронтации повторятся в ходе Первой и Второй мировых войн. К 1807 г. британцы и французы сделали все возможное, чтобы усложнить друг для друга процесс получения хлеба. Британия не могла покупать муку за границей, а наполеоновской армии приходилось везти продовольствие по суше по огромным армейским коридорам, обрамленным деревьями, которые и сегодня можно увидеть в Европе[145].
Кровавая экспансия Франции в Европе доказала долгосрочную ценность физиократической системы Екатерины II спустя десятилетие после ее смерти. Лишь одно место не подверглось влиянию противоборства двух империй (Британии и Франции) — это Черное море. Османская империя контролировала врата Стамбула с 1453 г., и турки никогда не позволяли военным судам туда входить. В результате как только русские построили Одессу, ни одна конкурирующая империя не могла блокировать проход зерновых судов, не вступив в конфликт сначала с турками, а затем с русскими.
Хотя физиократические действия Франции раздули огонь революции, губернаторы, которых Екатерина назначила перед своей кончиной в 1796 г., превратили ее физиократическую утопию в реальность. Суда всех нейтральных держав, включая революционную Францию и монархическую Великобританию, могли проходить через пролив Босфор и свободно покупать зерно в безопасной зоне Одессы. В 1800 г. в Одессе было всего несколько домов, однако уже к 1807 г. город стал центром международной торговли европейским зерном, в то время как Европа находилась в состоянии войны. Что касается торговых путей, то они уже были проложены чумаками за несколько столетий до этого. Сотни тысяч воловьих повозок вскоре заполнили черные тропы, все они везли зерно и направлялись в неизвестные места, но в основном в Европу. Хозяйства, выращивавшие зерно, быстро распространились по засушливым степям, зарабатывая состояние для одесситов и Российской империи. Греческие судовладельцы в Османской империи обладали
