class="p1">– А, ну…
– Преступность… Видишь этих несчастных, они даже в школу больше не ходят, целый день торчат на улице. А государство что делает? Ничего. Нихера, извини за выражение. А государство не делает абсолютно ничего.
– Да, от такого легко упасть духом.
– Упасть духом! Вот именно! Вот почему я восхищаюсь такими людьми, как твой брат. Твой брат – герой, Мария.
– Он делает свою работу. Хорошо делает – возможно, лучше, чем…
– Он герой. Послушай меня. Герой. Ты не согласна?
– Даже не знаю… Может быть, это как раз он не согласен.
Мария устала и не скрывает этого, тяжелые сумки оттягивают руки. Выдохнув, она ставит их на землю.
– Знаешь, что говорят о Джованни Фальконе?
– Что он герой? – саркастично улыбается Мария.
– Кроме этого. Говорят, что здесь он зря старается. Что в другом городе он наверняка добился бы куда большего.
Мария внимательно смотрит на него. Выражение его лица изменилось.
– В каком смысле?
– В смысле, что из этого города лучше уехать. Такому, как он, лучше покинуть этот город.
– Ты говоришь в общем или конкретно про него?
– В общем. И конкретно про него. Только он, в отличие от многих других, без труда устроится в другом городе, может, и в Риме даже, кто знает. Я бы на его месте уехал, потому что иначе его здесь прикончат.
Мария молчит. Сердце у нее бьется сильнее.
– Ему нужно бежать. Иначе его здесь прикончат.
Мария поднимает сумки и идет к выходу с рынка.
– Мне пора, – резко говорит она.
– Прикончат, гарантирую, – шепотом повторяет человек, имени которого она не помнит.
32. Ди Фреско Джузеппе
Палермо, 1986 год
– Что это такое, синьор полковник?
– Это от Фальконе.
– Фальконе?
– От Джованни Фальконе.
– А он, извините за вопрос, это… серьезно?
– Очевидно, да. Можете заняться этим делом?
Капитан карабинеров городка Термини-Имерезе, Серджо Паскали, скребет лоб. Он приехал в Центральное отделение провинции Палермо по просьбе коменданта, полковника Джузеппе Де Грегорио, который не стал объяснять, зачем он его вызвал. Но теперь причина ясна, она лежит на большом, вишневого дерева, письменном столе полковника.
– Хотите это обдумать, капитан?
– Нет, конечно. Немедленно этим займусь, синьор полковник. Просто…
– Что такое?
Комендант провинции – человек немногословный, но воспитанный. Разумеется, ему есть чем заняться – он вернется к своим делам сразу после ухода Паскали, – но резкости в его тоне нет, разве что некоторая торопливость.
Они с капитаном Паскали похожи. У обоих тяжелые, однако правильные черты лица, но у коменданта Де Грегорио идеальный греческий профиль, пусть и слегка расплывшийся. От обоих исходит ощущение надежности.
– Просто… Ничего, синьор полковник. Действовать в соответствии с указанным? – Он бросает взгляд на записочку, написанную неровным почерком.
– Да. Сделаем, как он говорит.
– Хорошо, синьор полковник.
Капитан Паскали встает и направляется к двери. У выхода поворачивается и отдает честь:
– Слушаюсь.
«Если хотите взять Микеле Греко, зделайте как я вам скажу: дайте в „Джорнале ди Сичилия“ объявление: Куплю подержаный трактар в хорошем состоянии. Укажите номер телефона я вам позвоню».
Записка весьма лаконичная и, похоже, написана человеком необразованным, но информация вполне исчерпывающая. Капитан Паскали, приказав беспокоить его только в случае крайней необходимости, закрылся в кабинете и позвонил секретарше редакции еженедельника. Вот уже минут десять он ждет, чтобы его соединили с редактором, отвечающим за страницу с объявлениями. Если бы назвал себя, ему ответили бы через пару секунд, но судья Фальконе категоричен: максимальная конфиденциальность. А значит, приходится ждать, как всем нормальным гражданам без погонов на плечах.
В Италии полно мифоманов, не впервые карабинеры, полиция, а иногда даже патрульные получают сообщения от якобы «секретных агентов», которые обещают помочь арестовать какого-нибудь скрывающегося преступника. Но на этот раз Фальконе, видимо, что-то почуял. Сам факт, что записка дошла до него, что автор не поленился отправить ее в суд Палермо, а не напрямую карабинерам, что-то да значит. Возможно, и на этот раз пустышка. Или, кто знает, наконец-то наступил переломный момент. Сейчас «Папа» может находиться где угодно. Лучшее, что можно сделать, – пойти по единственному следу, каким бы сомнительным он ни казался.
Вечность спустя редактор отвечает, и Паскали диктует объявление.
Куплю два подержанных трактора в хорошем состоянии для расчистки участка. Звонить по номеру…
Паскали называет не номер участка в Термини-Имерезе, а другой, который уже пару раз использовали для подобных операций. Повесив трубку, он встает и поворачивает ключ в двери, приоткрывает ее. Теперь можно заняться рутиной. И, скрестив пальцы, ждать.
Долго ждать не приходится.
В тот же день, когда напечатали объявление, звонит молодой парень – из телефона-автомата. Капитан отнесся к звонку с подозрением, но, что интересно и в некотором смысле неожиданно, – парень повел себя еще недоверчивей. Говорит он мало, короткими фразами, почти на все отвечает отрицательно. Отказывается сообщить, кто он, отказывается сказать, откуда он знает, где скрывается «Папа», отказывается даже встретиться с Паскали, чтобы договориться. Сначала он хочет пообщаться. Это он хочет понять, можно ли доверять карабинерам, а не наоборот. Командует он, и сам это знает.
Второй раз парень звонит на следующий день, опять из телефона-автомата, но уже другого. Понятно, что парень – так они его называют – хочет обеспечить себе пространство для маневра, чтобы у него была возможность в любой момент исчезнуть без следа. Не потому что боится, что ему предъявят обвинение, а потому что он боится «Папы». Он боится его, как дьявола, этого босса из Чакулли. Он знает, что, вступив на эту дорогу, обратно повернуть уже не сможет, знает, что если в броне карабинера окажется хотя бы малейшая трещина, если возникнет хотя бы малейшее подозрение в двойной игре, ему конец. Страшный конец. Конец, которого заслуживают предатели.
Но именно этот страх, этот шаг вперед и два шага назад, постоянное балансирование на грани отказа и заставляют капитана Паскали посвящать парню все свое время. Дело уже дошло до обещаний, что вопросом будут заниматься только он и синьор Фальконе, что больше никто не узнает личность информатора, в документах он будет указан как аноним, более того – Паскали просит его выбрать себе псевдоним. Но парень отказывается. Он предпочитает оставаться «парнем», и в этом, кажется, никакого притворства нет, потому что, судя по голосу, он и в самом деле очень молод. Как молодому человеку удалось узнать секреты самого «Папы»? Как ему удалось подобраться к нему так близко? И, главное, как возможно, что молодой парень самостоятельно решил продать Микеле Греко карабинерам без согласия Купола?
