произошедшем сегодня утром в зале суда, – наверное, Джованни еще грустнее от того, что самого его там не было. Наверное, похоже на чувства человека, который знает, что его сын пошел в школу и каждый день растет, но увидеть его не может. Только тот, кто ночами напролет сидел над документами по этому процессу, может понять, что в этот момент чувствует Джованни Фальконе. Но если бы Айяла ничего не рассказывал, если бы Джованни пришлось ограничиться только официальными хрониками, то он совсем бы затосковал.
– Мы тут все сицилийцы. 'Nni capemu[70], да? Так он сказал.
Айяла берет бокал с красным вином и делает большой глоток. Он вернулся в кабинет с двумя бутылками «Неро д'Авола». Джованни сказал, что на работе пить не стоит, а он ответил, что на работе и не пьет, показывая на папки, которые и в самом деле лежали рядом с бутылкой, а не под ней.
– И потом, – он указывает на дверцу книжного шкафа у стены кабинета, – даже покойники знают, что там бутылка «Лафройга».
В любом случае рабочий день уже давно закончился. Раз в жизни Джованни стоит забыть о своем трудоголизме. Потому рядом с бутылкой красного появляется бутылка скотча, и Джованни наливает себе. Они сидят в креслах в центре кабинета, привычный туман сигаретного дыма плывет в свете лампы.
– «Кориолан делла Флореста», – повторяет Джованни.
Это прозвище, которое «люди чести» дали Тотуччо Конторно. Они взяли его из книги писателя Уильяма Голта (под этим псевдонимом писал палермец Луиджи Натоли) под названием «Беати Паоли», опубликованной в 239 выпусках в «Джорнале ди Сичилия» с 1909 по 1910 год, роман пользовался огромным успехом, и многие мафиози его читали. В романе и его продолжении под названием «Кориолан делла Флореста» персонаж, с которым сравнивают Конторно, описывается как человек с тысячью лиц, герой-авантюрист. Главное – Кориолан делла Флореста прекрасно умеет прятаться.
На вопрос председателя суда, почему его так зовут, Конторно объяснил, что зовут его «Куриано из леса», – исказив имя героя книги и показав тем самым, что книги Натоли он никогда не читал, – поскольку ему часто и подолгу приходилось скрываться в лесу. Но кое-кто говорит, что бывшие коллеги так его прозвали не столько потому, что ему удавалось избежать ареста, но потому что он ускользнул от группировки, вышедшей победительницей в войне мафии, то есть от корлеонцев. Тотуччо Конторно окружают могилы: убили его двоюродного брата Пьетро Мандалу, брата тещи Гаэтано Мандалу, дядю жены Сальваторе Корсино, конюха Эмануэле Маццолу, знакомого, который помогал ему скрываться, – Джованни Костанцо, убили Антонино Руньетту, который отказался раскрыть, где он живет, и, наконец, Себастьяно Бозио – врача, который лечил его в собственной клинике. А сам Тотуччо жив и, более того, вышел из тьмы – только чтобы нанести удар собственным противникам. А его удары, вместе с ударами Томмазо Бушетты, могут оказаться куда опаснее пуль Риины, Лиджо, Провенцано и Греко.
– Вы с Доменико просто блистаете.
Джованни имеет в виду Доменико Синьорино, который, вместе с Айялой, представляет общественное обвинение.
– Нас даже смерть не остановит.
– Хм… Неудачная шутка.
Бульк – Джованни снова наливаете себе виски.
– А в остальном как? Ты больше не изображаешь Чарлза Бронсона?
– Ну хватит…
– Нам здесь только мстителя на дорогах не хватает.
– Хватит уже, мне даже Пайно пришлось давать объяснения. Чего вы от меня хотите? Я рожден вершить правосудие. Человек закона всегда и во всем, двадцать четыре часа…
– По крайней мере, та синьорина дала тебе номер телефона? – Джованни поднимает бокал.
А произошло вот что. Пеппино, как и другим магистратам из пула, уже давно выделили эскорт, но в воскресенье утром он решил прокатиться на своей «хонде», ничего не сказав агентам. Это можно было бы списать на обычную «невнимательность», однако магистрат, рассекая на своем мотоцикле, оказался не в том месте не в то время. Возвращаясь домой, он заметил женщину, которая кричала, показывая на бегущего мужчину. Вместе с ней кричали женщины с балконов. Пеппино сразу понял, что грабитель выхватил у нее из рук сумочку. Тогда он решил последовать за ним. Убедившись, что преступник выбился из сил, он слез с мотоцикла, схватил вора и отвел назад, к уже собравшейся толпе. Люди готовы были линчевать вора на месте. Айяла без церемоний запер его в подъезде и передал патрульным, удалившись посреди общего ликования. Вот только на следующее утро новость появилась на первой полосе «Джорнале ди Сичилия». Полицейские из эскорта без особой радости это восприняли. Как и прокурор Пайно, который, хорошенько отчехвостив его, на прощанье сказал:
– А поступил ты смело.
– Знаешь, я никогда не думал об этом процессе как о «моем процессе». Я читаю газеты и… ну не знаю… Какое впечатление складывается обо мне? Как о человеке, который…
– Джованни, по-твоему, стоит мне об этом говорить?
– Да, стоит. Я всегда думал о себе как о детали, винтике в механизме, я вместе с тобой, Паоло Борселлино, Гварноттой, Ди Лелло, Капоннетто – всеми, кто сам портит себе жизнь, отношения с семьей. И кто пал на этом пути.
Они поднимают бокалы не чокаясь.
– И кто еще падет, – говорит Джованни, делая глоток виски и затягиваясь сигаретой. – Если дело так и пойдет, если есть надежда, хотя бы малейшая надежда, что эта история закончится хорошо, что она принесет плоды, то это только потому, что вы такие молодцы.
– Мы делаем что можем.
– Я уже бесполезен, то, что я должен был сделать, я сделал. Моя смерть сейчас оказалась бы манной небесной для этого процесса. Меня бы признали святым. А святой проиграть процесс не может.
– Да что ты такое несешь…
– Правду. Если меня еще не расстреляли из калашникова, так только потому, что они прекрасно знают, что это значило бы. Все равно что выкинуть ключи от камер.
Сегодня в зале суда Тотуччо Конторно дал показания, как он проходил инициацию, чтобы стать «человеком чести» в 1975 году, как начинал с контрабанды сигарет, а потом перешел к трафику наркотиков вместе со своими двоюродными братьями Градо, которые ввозили морфиновую основу из Турции, а из нее в палермских лабораториях делали героин. Он раскрыл подробности своей дружбы со Стефано Бонтате и объяснил, кто входит в состав «комиссии», которая принимает решения от имени всей группировки и дает или не дает разрешение на убийства и действия, направленные на изменение организационной структуры. Во главе комиссии стоит Микеле Греко, и без его разрешения не совершаются никакие убийства. Одного за другим он назвал всех членов комиссии – это Стефано Бонтате,
