навстречу ему — культурные представления и обычаи. Славянские князья медленно переходили в православие, копируя и адаптируя константинопольские религиозные ритуалы управления и контроля. Иконы, драпировки и одежда в Киеве и Москве создавались по византийскому образцу[69].
Средневековая Западная Европа, зачастую не имевшая возможности вести регулярную торговлю с Востоком после 542 г., кардинально изменилась. Подобно тому, как хлеб создавал доисторические легенды и кормил древние империи, он все больше определял средневековое крепостное право в качестве инструмента управления небольшими общинами производителей хлеба. Формально рабство пришло в упадок на территории Евразии после Юстиниановой чумы, хотя историки горячо спорят о том, было ли это результатом эпидемии. Аристократы-землевладельцы добились власти отчасти за счет монополизации процесса помола и распределения зерна, как это делали короли древних империй, но в гораздо меньшем масштабе. В средневековой Англии, например, слово «лорд» происходит от hlāford, что означает «человек, охраняющий хлеб», производимый средневековыми мельницами и пекарнями. Слово «леди» происходит от hlǣfdīge, что означает «месительница хлеба», изготовительница буханок. Поскольку общинная пекарня превращала пшеницу или рожь в хлеб, контроль над ним означал контроль над людьми.
Внешняя граница семейного поместья, где располагалась пекарня, мельница и пшеничные поля, называлась на староанглийском языке soke — место, где лорд мог «искать» (seek) подданных для рассмотрения жалоб ради собственного «блага» (sake). Люди, юридически связанные с этим местом, были его арендаторами (sokemen). Те, кому удалось уйти от правосудия лорда, были вне его законов (outlaws), а значит «отвергнутыми» (forsaken). Контроль над мельницей и пекарней подразумевал власть не только над зерном и дрожжами, но и над людьми, их трудом, установленными лордом законами и домами, окружавшими печь, где выпекался хлеб. Лорд, его земля и люди — все было подчинено ритуалу выпечки, доставки и потребления хлеба.
Западноевропейский и славянский феодализм отличались друг от друга множеством мелких деталей, но оба они позаимствовали свои ритуалы из общей христианской практики, в которой мужчины, женщины и дети, сидя за общим столом, получали хлеб (тело Спасителя) от человека, который называл себя их господином. Мучения Христа, его смерть, положение во гроб и воскресение тоже были тесно связанными с ритуалами помола, расстойки теста и магического поднятия хлеба после осахаривания[70]. Другими словами, феодальная практика хлебопреломления воспроизводила Евангелие, закрепляла власть лорда и при этом казалась такой же естественной, как прием пищи. При этом привычной для вассалов повседневной формой хлеба была не буханка или облатка, а похлебка или рагу, состоящее по большей части из квашенного зерна, приправленного небольшим количеством репы, капусты, рыбы и соли[71]. Сохранилось мало исторических документов об укладе жизни раннесредневековых славянских общин, однако в написанном сотни лет спустя «Домострое» — русском семейном уставе для дворян 1550-х гг. — подробно изложено, как управлять поместной общиной хлеборобов и пекарей: кто из слуг, когда и в каком количестве получает пищу, как хранить продукты и как боярин (крупный славянский землевладелец из высшего сословия) должен учить своего управляющего подавать хлеб.
В Европе период между 541 и 1100 гг. были эпохой так называемых баронов-разбойников. Константинополь использовал свое выгодное расположение у входа в пролив Босфор, чтобы взимать налог с проходивших через него судов. Так же и западноевропейские бароны строили заграждения и укрепленные замки в местах сужения оживленных торговых коридоров, например, на реках Рейн, Дунай и Темза. Из этих крепостей они облагали налогом зерно и другие товары, которые речные торговцы возили между городами.
После 1100 г. на берегах Балтийского и Северного морей возник Ганзейский союз. Эта военизированная торговая компания, состоявшая из молодых неженатых мужчин, прогнала баронов-разбойников, а также совершавших набеги викингов и грабителей с большой дороги, которые мешали им вести торговлю вдоль рек и между портами. Под их присмотром рожь и пшеница курсировали между Польшей и портами Северной Европы. Тайные, связанные клятвой агенты лиги сколачивали колоссальные состояния, покупая и продавая рожь и зерно в голодные времена, при том что общее количество перевозимого зерна по меркам аристоев было скромным. Товары ганзейских купцов хранились в закрытых портовых районах на окраинах прусских, английских, шведских и голландских городов. К XVI в. союз распался, и ему на смену пришли владевшие русским языком и поместьями в Санкт-Петербурге английские купцы, которые продавали рожь и пшеницу на Балтийской бирже в Лондоне.
Со временем абсолютистские государства Европы расцвели за счет ослабления власти баронов-разбойников. Они улучшали торговые пути, расширяя реки, вооружая торговцев и беря крепости измором. К югу от Константинополя халифы, избранные пророком Мухаммедом, расширяли на восток и запад территорию, ранее контролируемую Константином. К 1300 г. халифы выстроили длинный, эффективный и относительно безопасный маршрут на юг, пролегающий между восточными и западными вратами Византия. Неотъемлемой частью экспансии этих новых исламских империй было производство сахара и плантационное рабство.
Затем в 1347 г. четыре всадника явились вновь, возвестив о возвращении Y. pestis. Бацилла, вероятно, была занесена из восточной степи по Шелковому пути, который тянулся через Монгольскую империю в Золотую Орду. Первая документально подтвержденная вспышка чумы на этом маршруте была зафиксирована в черноморском порту Кафы. Согласно легенде, монголы, осаждавшие этот город, заразились чумой. Затем они якобы использовали катапульты для перебрасывания зараженных трупов через городские стены[72]. Хотя есть основания сомневаться в этой истории, новые генетические данные свидетельствуют о том, что распространение чумы из Центральной Азии по степи уже в 1200-х гг. могло способствовать расширению Монгольской империи на восток и запад с территории нынешней Монголии[73]. Чума начала распространяться по суше, но к 1340 г. добралась до воды. К этому времени генуэзские и венецианские торговцы на зафрахтованных Константинополем судах проложили дальние морские маршруты из Черного моря в Средиземное. Вместе с зерном и рабами торговцы вновь провезли чуму через врата Константинополя в Западную Европу.
Историки называют этих генуэзских и венецианских торговцев первыми капиталистами[74]. Будучи уполномоченными агентами Византии, осуществляющими взаимодействие между восточными и западными портами, а также конкурентами исламских империй на юге, они объединили технологии обоих торговых коридоров. В начале XIV в. они смешали древнеримские и более поздние исламские традиции, включая арабские цифры и юридические соглашения, для составления именных векселей. Взяв на вооружение достижения исламской алгебры, эти торговцы-капиталисты изобрели двойную бухгалтерию. Первый европейский центральный банк Camera del Frumento в Венеции закупал зерно в портах Черного моря, а затем перепродавал его в города Средиземноморья. Купцы брали взаймы у местных жителей, составляя в банках векселя с обещанием расплатиться через девяносто или более дней, когда прибудут корабли. Эти векселя были частными кредитными инструментами, гарантированными именем торговца, которые мог приобрести любой гражданин. Вексель рос
