менять время начала операции и назначать ее на 17–18 часов, иначе мы можем опоздать и все сорвется. Но дело в том, что без Центра решать этот вопрос мы не имели права. Вместе с тем я сказал, что Центр далеко, а мы здесь рядом и отвечаем за все, что происходит. Значит, нам надо принимать решение немедленно. Все-таки связались с Центром, и в конце концов было решено перенести начало операции на 19:30. Однако взорвать «колодец», куда сходились линии связи, необходимо было немного раньше. Определили, что взрыв будет в 19:15, и это послужит сигналом к началу всей операции. У нас оставалось еще несколько часов до времени «Ч». Были срочно вызваны все руководители боевых групп, в том числе приехал Ю.И. Дроздов со своими армейскими товарищами. Вновь были поставлены задачи с учетом изменения времени, и все разъехались по местам — готовиться к действиям уже по новому расписанию. Вопрос с военными советниками и советниками по линии КГБ, которые находились в различных соединениях, частях, при штабах вооруженных сил Афганистана, тоже требовал решения. Этим занимался Б.С. Иванов. Я помню, при мне в посольство пригласили нашего военного советника при командующем военно-воздушными силами Афганистана, по званию — полковника. Когда Б.С. Иванов пытался поставить перед ним задачу, а она заключалась в том, чтобы принять меры к недопущению поднятия в воздух самолетов, которые могли нанести удар и по посольству, и по другим нашим объектам, этот полковник, вообще-то правильно с его позиции, говорит:
— А кто вы такой? Почему я должен выполнять ваши указания?
Тогда Б.С. Иванов связался с Москвой и вышел на начальника Генштаба маршала Советского Союза Огаркова. Разговаривал он с ним по имени-отчеству, сказал, что у него в кабинете находится такой-то полковник, обсуждается задача в свете предстоящих событий, но полковник отказывается выполнять полученные указания. После этого Огарков сказал:
— Передайте ему телефонную трубку.
Б.С. Иванов передал трубку полковнику, и начальник Генерального штаба дал тому указание неукоснительно выполнять все, что ему сказано в посольстве представителем КГБ Б.С. Ивановым. Были поставлены задачи и другим советникам без раскрытия, естественно, подробностей проведения всей операции. В постановке задач принимал участие и главный военный советник С.К. Магометов. Все это происходило в то время, когда во дворце развернулись события, которые я уже описал. Мы знали, что начальник генерального штаба Якуб, находясь у себя на работе, обычно пользовался пищей, которую привозили ему из дворца. Учитывая это, я попросил генерала А. Власова съездить в генштаб под предлогом подтвердить окончательно встречу вечером у Якуба и посмотреть обстановку в генеральном штабе, узнать о самочувствии Якуба. Генерал А. Власов вернулся минут через 20–25, сказал, что Якуба не смог увидеть, так как дежурные сказали, что начальник генерального штаба спит. Для нас в тот момент было загадкой: то ли он спит по своему графику, то ли под действием каких-то других обстоятельств, не исключая того, что он обедал, используя продукты, которые были доставлены из дворца X. Амина. Но этого нам выяснить так и не удалось.
Я уже отмечал, что ближе к 19 часам все разъехались по своим местам: Б.С. Иванов и мой заместитель по военной контрразведке генерал В. Багнюк уехали на пункт связи «Микрон», где был командный пункт. Туда же отправился С.К. Магометов. А мы перенесли пункт управления на второй этаж, в специальную комнату, оборудованную защитой, и я поручил полковнику Владимиру Елисееву вести журнал боевых действий. В этом журнале он должен был фиксировать время поступления докладов от боевых групп, их содержание, содержание ответов, решений или команд, которые передавались с пункта управления исполнителям. Через несколько дней мы с полковником В. Кирилловым подумали, что журнал-то зря мы завели, надо было просто поставить магнитофон, так как у нас все переговоры были выведены на громкую связь, и поэтому можно было просто с помощью магнитофона вести запись всех сообщений. Журнал боевых действий был уничтожен вместе с другими документами, которые подлежали уничтожению после проведения всей операции по решению специально созданной комиссии.
К 19 часам практически опустела та часть посольства, в которой разрабатывались и планировались операции, кипели страсти, собирались руководители групп и т. д. В 18:40 я проводил Власова и с ним 16 человек спецназа группы «Зенит». С ними же поехал Вакиль, и еще к ним должны были присоединиться командир воздушно-десантной дивизии и военный советник при начальнике генерального штаба генерал-майор Петр Костенко.
Группа ушла. Мои заместители разошлись по разным местам. Заместитель по контрразведке полковник Филиппов возглавил боевую группу, которая должна была заняться зданием службы безопасности. Заместитель по военной контрразведке генерал Багнюк, как я отмечал, отбыл вместе с Ивановым на командный пункт «Микрон». Первый заместитель Чучукин, как планировалось, поехал на квартиру к заместителю начальника службы безопасности Афганистана Юсуфу, которого он должен был подвезти к службе безопасности, проинструктировать и оставить там, а сам вернуться в посольство. Однако Чучукин остался вместе с Юсуфом в здании службы безопасности. Заместитель по линии МВД генерал Косоговский возглавил боевую группу, которая должна была овладеть министерством внутренних дел Афганистана. Заместителя по пограничным вопросам вто время еще не назначили, старшим был генерал Власов. Он с группой направился в генеральный штаб. Оперативный состав представительства в основном входил в группу Филиппова, т. е. должен был участвовать в мероприятиях по службе безопасности Афганистана в центре Кабула. Как я уже говорил, очень опасным и неприятным человеком в службе безопасности был начальник политотдела Салтан, наиболее преданный «большому» Амину и Асадулле Амину, своему непосредственному начальнику. Салтан мог наделать много бед. Поэтому я лично проинструктировал нашего сотрудника, который был советником при Салтане, т. е. при начальнике политотдела службы безопасности Афганистана. Мы договорились, что во второй половине дня он пригласит Сал-тана к себе домой, организует обед или ужин. Салтан любил выпить и быстро пьянел. Поэтому я сказал:
— Сделай так, чтобы Салтан выпил дозу побольше. Если он не в силах будет самостоятельно передвигаться, оставь его у себя, но ни в коем случае не отпускай из дома. Прими любые меры к тому, чтобы он не вышел из дома ине появился в службе безопасности в период развития событий.
К сожалению, наш сотрудник не справился с этой задачей, и Салтан уже к 19 часам оказался в помещении службы безопасности.
К 19 часам все были в боевой готовности и находились на исходных позициях. Ждали сигнала. Я веду рассказ как человек, который находился на пункте управления, и не буду описывать подробности, как развивались события непосредственно на каждом объекте. Ровно в 19:15,
