соответствующие немецкие чиновники считали возмутительной. Патриотическое неодобрение не помешало известным немецким модным домам посещать парижские коллекции2.
Дискриминация евреев в текстильной промышленности в Германии усиливалась, пока в январе 1939 года текстильные и швейные производства не были полностью «очищены» от евреев – через процесс так называемой «ариизации». Немецкие предприниматели захватывали еврейские предприятия у их прежних владельцев, которые в лучшем случае бежали за границу. Большинство уехали в Англию или Америку, где открыли мастерские и фабрики. В Нью-Йорке местные еврейские благотворительные общества собрались по инициативе Генри Иттлсона, президента Коммерческого инвестиционного фонда, чтобы начать сбор средств для помощи беженцам из Центральной Европы3.
Франко-американский альянс против пиратства
В Париже члены Синдиката высокой моды сосредоточили свое внимание на двух американских импортерах – Эллерби Вуд и Элси Кобин. Вуд, гражданка США, прибыла в Париж в конце апреля и была представлена отраслевой прессой как «импортер моделей из Нью-Йорка». Она осталась в городе до середины мая, чтобы изучить рынок французского стеклянного и керамического производства для будущей компании. Также она посетила Лондон. На протяжении более десяти лет Синдикат пытался доказать, что Вуд является агентом, сдающим модели напрокат, приехавшим в Париж с целью снабдить американских копировщиков образцами высокой моды. Так называемые прокатчики моделей приобретали наряды от-кутюр в Париже и сдавали их в аренду зарубежным производителям для копирования – практика, которая допускалась в Америке, но считалась неприемлемой среди парижских кутюрье. Кобин, другая известная прокатчица моделей, была среди пассажиров на борту «Аквитании», отправившейся в трансатлантическое плавание к берегам Франции в феврале 1939 года, как раз к показу новых коллекций. Синдикат доложил о прокатчиках моделей как о фальсификаторах в министерства иностранных дел и торговли. Ранее в этом году группа ведущих парижских кутюрье провела частную конференцию с членами гильдии Рентнера, чтобы обсудить проект по пресечению контрафактных схем. Рентнер настаивал, что импортерам, занесенным в черный список, следует запретить посещать парижские показы. Но хотя издание Women’s Wear Daily предоставило Рентнеру возможность высказаться на своих страницах, оно в качестве авторитетного торгового издания продолжало публиковать объявления о коллекции, представленной Кобин в ее нью-йоркском шоуруме, подробно описывая платья от Ланвен и Пиге и от лондонского кутюрье Виктора Штибеля. Большинство производителей не могли позволить себе поездки в Париж или подписку на дорогие авторизованные услуги вроде прогнозов Тобэ. Для разработки своих коллекций они нуждались в информационных источниках вроде Вуд и Кобин4.
Рентнер по-прежнему оставался ключевой фигурой среди предпринимателей швейного квартала. Он следил за парижским дизайном на протяжении десятилетий5. Для Рентнера дизайн не был вопросом национальной принадлежности. Его акцент на необходимости покупки оригиналов из Парижа для авторизованного воспроизведения не противоречил его желанию, чтобы американские дизайнеры развивали собственное творчество. Гильдия создателей моды Америки, которую Рентнер основал в предыдущем десятилетии, переживала новую фазу конфронтации с американскими властями. В апреле 1939 года она подала апелляцию против решения Федеральной торговой комиссии (ФТК), утверждавшей, что гильдия нарушает закон, пытаясь создать монополию. При этом ФТК считала цель основания гильдии не имеющей значения, поскольку определение того, является ли изделие копией или оригиналом, относится к нематериальной сфере. Решение суда в пользу ФТК удивило парижских кутюрье, не сомневавшихся в том, что гильдия выиграет апелляцию6. Гильдия ответила на обвинения, заявив, что ее политика направлена на подавление пороков индустрии, самым серьезным из которых является пиратство; ее членство является добровольным; программа соответствует поставленным целям; управление объединением осуществляется на справедливых основаниях; она не устанавливает монополии и не использует практику бойкота. Копировщики, как утверждали члены гильдии, конкурировали в цене, снижая затраты за счет передачи работ по сборке швейных изделий подрядчикам, которым не оставалось ничего иного, как снижать затраты за счет рабочей силы7.
В мае 1939 года гильдия Рентнера и французская PAIS – ассоциация против копирования и подделок, основанная Вионне и ее адвокатом Труйе, – объявили о совместных усилиях по разработке общего плана по контролю за поставками изделий высокой моды, вызывавших подозрения, что их оплачивали прокатчики моделей. PAIS ожидала от гильдии контроля за американским рынком8.
Главной новинкой 1939 года стало открытие коммерческого трансатлантического авиасообщения: американский авиалайнер «Клиппер» и британский «Карибу» совершали перелет через океан за двадцать часов. Дэвид Нимеров, вице-президент и генеральный директор нью-йоркского универмага Russeks, анонсировал свой рейс из Парижа в Соединенные Штаты с подборкой последних мод9. По прибытии в Нью-Йорк его встретила делегация коллег из Russeks и три манекенщицы, «устроившие импровизированный показ мод в ангаре. Они продемонстрировали шесть моделей, привезенных мистером Нимеровым на „Клиппере“. Мистер Нимеров отметил, что эти модели показывались в Париже всего четыре дня назад и будут выставлены в его магазине в течение недели, что радикально сокращает срок представления новинок американской публике, прежде составлявший от трех до четырех недель»10.
Новые авиалинии обеспечили более быстрое сообщение между Францией и США, но парижские комиссионеры и кутюрье договорились не использовать самолеты для доставки покупок своим зарубежным клиентам. Вместо этого они собрали все свои отправления на борту судна «Нормандия», которое отправлялось в рейс 22 августа. Путешествие не предвещало опасностей. Американское посольство в Париже не давало никаких предупреждений, кроме как избегать Польши, а в Париже было спокойно. Фира Бененсон, закупавшая товары для Bonwit Teller & Co., а также модельеры Хэтти Карнеги, Дороти Кутер и Лилли Даше возвращались в Соединенные Штаты на том же корабле. Президент IBM Томас Дж. Уотсон также находился на борту и по возвращении в Нью-Йорк высказался об абсолютной необходимости избежать новой войны. Бененсон и Даше также дали интервью по возвращении: они были уверены в неизбежности войны, но считали, что она не окажет значительного влияния на ремесло кутюрье. Во время их путешествия часто происходили отключения электричества. Отправка телеграмм была запрещена, а корабль следовал гораздо севернее своего обычного маршрута11.
«Странная война»
(3 сентября 1939 года – 10 мая 1940 года)
С 3 сентября 1939 года по 10 мая 1940 года парижская модная индустрия замерла на время так называемой «Странной войны»: война была объявлена, но военных действий не последовало. У руля парижской индустрии моды находился Люсьен Лелонг, президент Синдиката высокой моды. Число фирм – членов Синдиката возросло с 122 в 1937 году до 150 к 31 декабря 1939 года. Размеры этих предприятий характеризовались большим разнообразием. Французское Министерство труда произвело несколько изменений в коллективных соглашениях, которые пересмотрели организацию труда в 1936 и 1937 годах. В сентябре 1939 года количество рабочих часов в неделю увеличилось с сорока до сорока пяти без изменения зарплаты. В следующем месяце министерство решило обложить дополнительные часы налогом (prélevement). В ноябре министерство изменило схему предоставления оплачиваемых отпусков, чтобы обеспечить выполнение социальных обязательств во время войны12.
Лелонга мобилизовали 28 августа 1939 года в звании лейтенанта Третьего кирасирского полка вместе с рядом других известных в американских кругах фигур парижской модной сцены: управляющим дома Patou Раймоном Барбасом, управляющим дома Balenciaga Владзио Яворовски д’Аттенвилем, комиссионером Раймоном Шлоссом и управляющим Объединенной мерчандайзинговой корпорации Эдуаром Леоном. Лелонг передал управление деятельностью Синдиката своему секретарю Даниэлю Горену. Школа при Синдикате приостановила работу. Всего лишь через десять дней после мобилизации кутюрье демобилизовался и вернулся к делам. Американская журналистка Кэтлин Каннел считала, что Лелонг обязан своим ранним освобождением от военной службы французскому правительству. Он вновь открыл дом высокой моды и вернулся к работе в качестве президента Синдиката. Рентнер отправил ему
