А вы, судя по наградам, ветеран войны?
— Роберт Фуллер. 339-й пехотный полк.
— Россия? Отлично. Как раз то, что нам нужно. Присаживайтесь.
Я сел на стул напротив. Кокс достал сигареты, предложил мне. Я отказался.
— Скажите, мистер Фуллер, что вы думаете о большевиках?
— Что именно вас интересует?
— Ну, вы же там были, видели их в деле. Опасны ли они для Америки? Могут ли попытаться устроить здесь революцию, как в России?
Интересный вопрос. В моей прошлой жизни я хорошо знал историю революции 1917 года и то, что из нее вышло. Но здесь, в 1919 году, будущее еще не было написано.
— Большевики — это серьезная сила, — ответил я осторожно. — Они умеют организовывать людей, пропагандировать свои идеи. В России у них получилось захватить власть. И хоть наши и европейские горлопаны кричат что красные это временно, я уверен что в итоге они и будут властью в России. Красные это очень и очень серьезно.
— Именно. А теперь они пытаются экспортировать революцию в другие страны. Недавние взрывы, покушения на политиков — все это их рук дело. Страна в опасности, мистер Фуллер.
Кокс подвинул ко мне одну из брошюр. «Красная угроза: факты и перспективы» — читалось на обложке.
— Бюро расследований расширяет штат именно для борьбы с этой угрозой. Нам нужны умные, образованные люди с боевым опытом. Люди, которые понимают, что такое коммунизм и чем он опасен. Таких, как вы.
— А что именно входит в обязанности агента?
— Расследования, наблюдение, сбор информации. Выявление и арест подрывных элементов. Защита национальной безопасности. Благородное дело, мистер Фуллер. И хорошо оплачиваемое — сто двадцать долларов в месяц для начинающего агента.
Сто двадцать долларов. НЕ дорого дядя Сэм ценит своих защитников от красной угрозы. Очень недорого. Но предложение хорошее. Не деньгами, но перспективами. Правда сходу надевать этот хомут вместо предыдущего я не собирался.
— Мне нужно подумать, — сказал я.
— Конечно. Вот моя карточка. Если решитесь — пишите или звоните. Мы всегда рады видеть в наших рядах настоящих патриотов.
Кокс собрал свои бумаги и встал.
— И еще, мистер Фуллер. Соболезную по поводу ваших родителей. Полковник рассказал. Тяжелая потеря.
— Спасибо.
— Знаете, возможно, именно сейчас вам нужно дело, которое поможет отвлечься от горя. Служба стране это лучшее лекарство от личных проблем.
Агент ушел, а я остался сидеть в пустом холле с его визитной карточкой в руках. «Эдвард Кокс, специальный агент, Бюро расследований, Вашингтон, округ Колумбия».
Бюро, Бюро, Бюро. Борьба с преступностью и радикалами. Интересная возможность, но пока рано принимать решения. Сначала нужно разобраться с наследством, устроить дела в Детройте, понять, что к чему в новой жизни.
Вечером я упаковал свои вещи. Две армейские сумки — больше у меня и не было. Одежда, документы, награды и несколько трофеев с войны. Весь мой багаж после двух лет службы.
Утром генерал-майор Хэй лично проводил меня до автомобиля — армейского Ford Model T, который должен был отвезти меня на вокзал в Батл-Крик.
— Удачи, сынок, — сказал он, пожимая мне руку. — И помните — двери Кэмп Кастера всегда открыты для вас. Если что-то понадобится — пишите.
— Спасибо за все, генерал.
— Да не за что. Берегите себя. И не давайте прошлому испортить будущее.
Водитель — молодой рядовой — завел мотор. Ford задрожал и тронулся по пыльной дороге, ведущей к воротам лагеря. Я обернулся и помахал генералу.
Дорога до Батл-Крик заняла около часа. Рядовой оказался болтливым парнем из Огайо, который с удовольствием рассказывал о местных достопримечательностях и девушках в городе. На вокзале он помог мне выгрузить сумки и пожелал удачи.
— Поезд на Детройт через полчаса, — сказал кассир. — Билет стоит два доллара пятьдесят центов.
Я купил билет и сел в зале ожидания. Впереди была дорога в Детройт, к наследству Роберта Фуллера, к новой жизни.
А в кармане лежала визитная карточка агента Кокса. Bureau of Investigation. Возможно, именно там начнется моя американская карьера.
Глава 5
Поезд подходил к Детройту на рассвете.
Я стоял в тамбуре вагона, прижавшись лицом к окну, и смотрел на открывающийся передо мной город. Сначала показались окраины — деревянные домики с верандами, где на верёвках сушилось бельё. Потом промышленные предместья с высокими кирпичными трубами, из которых валил чёрный дым. А дальше…
Дальше был совсем другой мир.
Твою ж мать!
Детройт 1919 года поражал воображение. Не картинами промышленного рая на земле — у нас воплотившихся фантазий об огромных заводах тоже полно. Контрастом.
Там, где в моих воспоминаниях простирались пустыри и заброшенные кварталы, кипела жизнь. Новенькие заводские корпуса из красного кирпича тянулись вдоль железной дороги — не руины с выбитыми стёклами, не остовы с провалившимися крышами, а работающие предприятия, дышащие паром и копотью. Рабочие в комбинезонах торопились на утреннюю смену. Грузовики Ford Model TT развозили товары по складам.
Я же был здесь. В две тысячи девятнадцатом, кажется. Или в восемнадцатом? Жена уговорила на «познавательное путешествие по Америке» — ей врачи посоветовали больше двигаться, а мне что, я уже тогда понимал, что времени осталось немного. Вот и поехали.
Детройт в программу не входил — какой нормальный турист поедет в Детройт? Но у меня там были старые контакты ещё с девяностых, когда мы пытались наладить дела с местной братвой. Ничего тогда не вышло — негры оказались совсем отмороженные, договариваться не умели, только стрелять. Но знакомства остались.
И вот я позвонил одному человеку, тот прислал охрану — двух здоровых чёрных парней на бронированном Escalade — и мы поехали смотреть город. Алла осталась в отеле, не её это развлечение.
Странное дело — в старости память стала работать по-другому. Раньше забывал, куда ключи положил, а теперь помню каждое слово, которое те ребята говорили. Каждую цифру, каждый факт. Врач сказал — бывает такое, мозг перед смертью как будто архивирует всё важное. Ну вот и заархивировал.
И повсюду — реклама. «Ford — автомобиль для каждой семьи!» «5 долларов в день на заводах Форда!» «Детройт — город будущего!»
Город будущего. Маркус — так звали одного из моих охранников — ржал, когда это рассказывал. «Мистер Иван, тут в пятидесятых почти два миллиона человек жило. А сейчас? Шестьсот тысяч, может, меньше. Дома стоят пустые, целые кварталы. Город обанкротился в тринадцатом году — самое большое банкротство в истории
