ноги, и храпел так, что дребезжала стоящая рядом кружка с недопитым с утра чаем. Телевизор продолжал работать, но Маркусу было уже всё равно — есть определённая прослойка людей, которая засыпает под телевизоры, вот отце Спайдер-мена был как раз из тех.
И я выскользнул в ночную духоту через кухонную дверь и прикрыл её за собой бесшумно, проверив, закрылась ли.
Задний двор упирался в невысокий забор, за которым начиналась улица, выходящая к шоссе. Я перемахнул через ограждение, прошел полквартала и только тогда достал телефон, вызывая Uber.
Через семь минут серебристая Toyota Corolla подобрала меня у круглосуточной заправки. Водитель был полноватый кубинец с седыми усами, он кивнул и спросил куда.
— Ball Chain, — произнёс я.
Кубинец присвистнул, но повёз.
Я попросил таксиста высадить меня за квартал. Расплатился потратив 60$. Вышел из машины и пошёл пешком.
Улица в этот час жила своей жизнью. Невысокие здания с выцветшей краской, кованые решетки на окнах, вывески на испанском. У круглосуточной закусочной курили старики в светлых рубашках, из открытых дверей доносилась музыка, какая-то сальса, джаз и снова сальса. Неподалеку работал магазин сигар, а в переулке стояли старые шевроле. Тут была настоящая Куба, только перенесенная через пролив.
Бар нашелся сразу, выделала его старая неоновая вывеска «Ball Chain» над стеклянной дверью, а изнутри лился приглушенный свет.
Я вошел. Внутри оказалось сумрачно. Как у вампира в логове, красноватый свет исходил от бра на стены, длинная барная стойка из темного дерева, потертые кожаные стулья. Повсюду висели старые фотографии в рамках, афиши концертов пятидесятых с ансамблями каких я не знал да и наверное не мог знать. На маленькой сцене у дальней стены играл джазовый квартет. Контрабас вибрировал где-то в углу, полненькая певица в красном платье, закрыв глаза, выводила грустную мелодию. Несколько пар танцевали в полумраке, остальные просто сидели за столиками и слушали.
Я подошел к стойке.
Бармен оказался полноватым мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками и густыми усами. Белая рубашка с закатанными рукавами обтягивала этого кругляша. Он скользнул по мне взглядом без лишнего интереса.
— What’ll it be?
— Мне нужна посылка, — сказал я, положив Тиммейт на стойку. — Для Брока.
Бармен замер ровно на секунду.
— Подожди здесь, — произнёс он.
Он ушел в конец стойки и скрылся за дверью с табличкой «Staff only». Вернулся через пару минут с коричневым бумажным пакетом, перевязанным бечевкой.
— Держи. С тебя десять баксов. За кофе и пончики внутри, — он кивнул на пакет. — Бесплатно не бывает, amigo.
Я положил десять на стойку, забрал пакет.
— Приятного аппетита, — сказал он мне уже в спину.
И я вышел на улицу, завернул за угол и открыл пакет заглянул. Кофе в бумажном стакане, пончик в маслянистой упаковке. А под ними — пластиковая коробка, слишком тяжёлая для пончиков.
Я вытащил и надкусил пончик и, жуя, поймал такси на углу.
— 1247 Southwest 8th Street, — назвал адрес академии BJJ.
Водитель кивнул, и машина тронулась. Влажный воздух бил в открытое окно, в динамиках играло что-то испанское. А я смотрел на проплывающие мимо пальмы и думал о том, что через час начнет светать.
— В такой час, amigo? Там тихо, конечно, но лучше не шататься одному, — начал говорить со мной водитель, а я украдкой открыл посылку.
В пакете лежал ПБ, словно кто-то хотел, чтобы все знали, что по бывшему ГРУшнику стреляли русские. Тонкая маска с изображением лица, я был очень удивлён когда увидел принт Путина и дополнительный магазин к ПБ.
— Я встречусь с другом, — соврал я, ведь я ехал к врагу.
Водитель пожал плечами и тронулся с места.
В темноте пальмы шелестели своими листьями на ветру, а вдалеке была слышна музыка — то ли из баров, то ли из проезжающих машин с открытыми окнами. Мы ехали по пустым улицам, и через двадцать минут въехали в Little Havana.
Нас стали окружать низкие домики, яркие вывески на испанском, несколько круглосуточных магазинчиков с неоновой рекламой пива и сигар. На углу сидели старики и курили, не обращая внимания на время. А пахло тут жареной едой.
Улица 8-я Southwest оказалась широкой, и тихой. Академия «Lasso choke» располагалась на первом этаже двухэтажного здания с выцветшей краской. Большая стеклянная витрина, за которой угадывался зал с матами, и светящаяся вывеска с названием. Рядом парковка на несколько машин, сейчас почти пустая.
Я попросил водителя остановить метрах в пятидесяти от входа, расплатился наличными и вышел. Корола укатила в ночь, а я остался стоять тут, наблюдая.
В зале горел свет. Сквозь тонированное стекло было видно, как внутри тренируются люди. Человек десять, не больше. Они отрабатывали какие-то приемы на матах, двигались парами. А в центре, у стены с зеркалами, стоял ОН.
Серхио Диас. Он же Сергей Юрьевич Сидоров. Он же Стивен.
Вживую он выглядел еще более жёстким, чем на фото. Высокий, сухой, жилистый. Длинные седые волосы собраны в хвост. Он стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за учениками, иногда прохаживаясь по ковру. Даже через стекло и расстояние чувствовалась его манера легко и плавно двигаться. Словно хищник в клетке, который делал вид, что он просто тренер.
И тут ОЗЛ спецсвязь пискнула, а в сообщении было написано: «Перед ликвидацией передать привет от спортивного общества „Динамо“».
Ну не-не-не, может, еще селфи с ним сделать? Вы мне зачем расписывали, какой он опасный? Чтобы я с ним говорил? Убью, а потом скажу ему все приветы. Придумали блин, тоже мне — «Дон Карлеоне передаёт вам большой привет!»
В этот момент Сидоров повернул голову и посмотрел прямо в мою сторону.
Расстояние было метров двадцать. Темнота, тень от дерева, тонировка на стеклах зала. Он не мог меня видеть — только силуэт, если вообще мог. Но его взгляд уперся именно сюда. Он встал неподвижно, и даже через стекло я чувствовал, что он что-то почуял.
Я не стал отворачиваться. Если я замечен — то поздно, если нет — то и суетиться не надо.
Секунд через десять он отвернулся и подошел к одному из учеников, поправляя ему захват.
Я посмотрел на камеры. На зале они были. Значит, надо ликвидировать не в зале. Или в маске. Но есть ли камеры сзади? — призадумался я.
Сидоров тем временем что-то сказал ученикам, хлопнул в ладоши и направился вглубь зала. Старший ученик — здоровенный черный парень —
