гребнем по высшему свету прошли аресты, потом – передислокация гвардии, потом – реформа ведомств, потом – военная реформа с увольнением в запас переслуживших возрастной ценз.
В свете кипели страсти. Некоторые осмеливались открыто критиковать императора за скороспешность и непродуманность реформ. Однако вскоре особо рьяные критики были взяты бывшими жандармами, а ныне офицерами внутренних войск и отправились по приговору Особого суда на специальную каторгу для государственных преступников. Крамольные разговоры после этого велись только шепотом, только тет-а-тет и только среди близких родственников или старинных друзей, только там, где не было посторонних ушей.
Теперь в министерствах работа кипела. Чиновники приходили на работу к 9 часам утра, а уходили хорошо если в 9 вечера. Одновременно в работе находились десятки указов и рескриптов императора, постановлений председателя Кабинета министров и министерских распоряжений. За любое нарушение сроков обработки деловых бумаг, установленных специальным указом, или за попытку уклониться от рассмотрения дела по существу и попытку отписаться ничего не значащей ерундой Канцелярия ЕИВ карала беспощадно. На первый раз объявляли выговор, на второй – понижали в должности на 1–2 ступени служебной лестницы, а в третий раз чиновника, несмотря на былые заслуги, могли разжаловать в самый низший 14-й класс – в коллежские регистраторы.
Особо зверские порядки установились в Канцелярии ЕИВ, в канцелярии председателя Кабинета министров, в Госсовете, в Министерствах обороны, государственных имуществ, промышленности, науки и образования. Руководители этих ведомств сами работали по 14 часов в сутки и требовали того же от подчиненных. Впрочем, именно эти министры пользовались особым расположением императора и часто вызывались к нему для прямых докладов. Другие министры вынуждены были осваивать новый темп работы, опасаясь слететь с должности.
А с теми, кто не успевал перестроиться на новый темп работы, председатель Кабинета министров Левашов поступал жестоко. Министр юстиции граф Лопухин, попытавшийся волокитить проект судебной реформы, в апреле был уволен с должности в отставку без пенсии. А бывший министр народного образования князь Вяземский, переведенный новым министром Уваровым на должность начальника департамента начального образования, в мае был снят с должности и отдан под суд. Быстро проведенное следствие выявило факты многочисленных хищений в его ведомстве, о которых бывший министр обязан был знать. Вяземский вместе с шестью высокопоставленными чиновниками направился по этапу на каторгу, а все их имущество было конфисковано в казну.
Специальным указом императора все хищения казенных средств были приравнены к государственным преступлениям и переведены в юрисдикцию Особого суда, а хищения на строительстве заводов и дорог были приравнены к государственной измене. За них имущество конфисковывали не только у фигуранта, но и у всех его близких родственников.
За лето и осень Особым судом было приговорено к пожизненной каторге с конфискацией имущества семеро высокопоставленных чиновников из бывшего Морского и Военного министерств, девять человек, включая двух начальников департаментов, из Министерства финансов, трое из Министерства государственных имуществ и двое из Министерства внутренних дел. Больше всего пострадало Министерство Двора, из него арестовали и осудили 26 человек. Это только среди чиновников от тайного советника и выше, а прочего чиновного люда пострадало без счета. Правда, мелкие служки отделывались, как правило, понижением в должности.
Первого октября вышел указ императора о возрождении института патриаршества в Русской православной церкви, упраздненного Петром Великим в 1700 году. Через месяц, 4 ноября, в день Казанской иконы Божьей матери, всероссийский Собор церковных иерархов, созванный в Великом Новгороде, в присутствии самого императора, впервые за 125 лет, единогласно избрал святейшим патриархом Московским и всея Руси архиепископа Молдавского Гермогена. Его кандидатура была рекомендована Собору императором.
Комиссары ордена Пестель и Бестужев-Рюмин доложили Николаю, что Гермоген в свое время был в курсе деятельности Южного общества и одобрял его принципы. Новоизбранный патриарх благословил Николая на царство сразу после избрания.
Вся православная паства восприняла возрождение патриаршества с благоговейным восторгом. Во всех приходах служили благодарственные службы императору и Гермогену. По всей матушке России благовестили колокола, возбужденный православный люд шел крестными ходами.
Но все это были только цветочки. Ягодки реформ созрели в императорской Канцелярии в первый день зимы, 1 декабря. Грянула Земельная реформа. Указ этот показался дворянам полным потрясением самых основ общества. И это отнюдь не было преувеличением.
Как шептались в кулуарах, тезисы реформы были сформулированы министром государственных имуществ Киселевым еще в феврале и переданы во Второй отдел Канцелярии, где за месяц были расписаны более подробно, а затем 10 месяцев оттачивались до бритвенной остроты и юридической безупречности молодыми безвестными коллежскими и титулярными советниками, а то и вообще коллежскими секретарями 10-го ранга, юристами и экономистами по образованию, набранными в Государственный совет из министерств и ведомств взамен убеленных сединами старцев. За лето Министерство государственных имуществ в пожарном темпе провело полную инвентаризацию земель сельскохозяйственного назначения. Причем до обнародования указа никаких сведений о его содержании в общество не просочилось. Новые члены Госсовета молчали как рыбы, ссылаясь на данную ими подписку о неразглашении служебной тайны. Нескольких высокопоставленных министерских чиновников за разглашение гостайны при согласовании указов в министерствах по приговору Особого суда уже отправили в пожизненную каторгу.
За основу реформы Киселев – Столыпин взял крестьянскую реформу, успешно проведенную в 1857 году в Ветви Слащева, добавив в нее ряд положений из собственной реформы 1905 года, произведенной в Стволовой реальности. Указ предусматривал предоставление всем крепостным крестьянам, приписным рабочим заводов и дворовым людям без всяких исключений личной свободы с выдачей паспортов.
В собственности помещиков оставалась лишь одна пятая часть их земель. Помещики могли эту землю продать, заложить в банк или сдавать в аренду крестьянам. Остальная помещичья, а также общинная земля первоначально делилась между крестьянскими семьями пропорционально количеству душ в семье.
Далее для каждой климатической и почвенной зон устанавливался минимальный размер земельного участка, предоставляемого крестьянской семье бесплатно. Этот размер определялся по количеству душ в семье на 1 января 1827 года и должен был, по расчетам Киселева, обеспечить рентабельное ведение хозяйства крестьянской семьей. Размер подушного надела зависел от расположения земель на картах почвенно-климатических зон, прилагаемых к указу. Земли, занимаемые домом крестьянина с дворовыми постройками, передавались в собственность по факту.
В следующем, 1828 году участки крестьянам выделялись уже в соответствии с установленными минимальными размерами. В случае нехватки земли для выделения ее по норме крестьянам предоставлялась возможность выкупить либо арендовать недостающую площадь у помещика, либо переселяться на новые земли. Причем в первую очередь земля по нормативу предоставлялась самым многодетным семьям. Соответственно, необходимость переселяться возникала у семей с малым количеством детей, то есть у самых молодых семей. На покупку дополнительной земли
