class="p1">— Ну, — сказал он наконец. — Привез?
— Привез, Семен Феофанович, — ответил я. — Все как договаривались. Науку перенимать готовы.
— Вот и славно. Лошадей привязывайте и разминку начинайте. Сема Дежнев, ты старший. Всем тридцать кругов бегом. Марш!
Парни сразу пришли в движение. Дежневы уже сами начали подгонять новичков, а я, поймав взгляд Турова, понял: у него есть что мне сказать. И думается, разговор пойдет о моих шашках. О тех таинственных клинках, что волею судьбы попали ко мне в руки.
Глава 9
Ловись рыбка большая
— Ну что, Гриша! Есть подвижки в нашем деле!
Я вопросительно уставился на него. На лице обычно сухого и невозмутимого Турова играла широкая, почти мальчишеская улыбка. Редкое зрелище.
— Не томи, Семен Феофанович.
Он коротко хмыкнул и снова искоса глянул на пацанов, что наматывали круги по двору. Семен держал темп уверенно. Даня уже дышал шумнее. Васятка с Гришатой, пока больше старались не отстать, чем понимали, зачем их гоняют именно так.
— С этими двумя, — Туров едва заметно мотнул подбородком в сторону новичков, — пока рано о чем-то говорить. Через седмицу-другую скажу, как дело обстоит. А вот по твоим первенцам, Александру Сомову и братьям Дежневым, кое-что уже понятно, — подмигнул он мне. — Пока ты там ожоги барсучьим жиром мазал, я их несколько раз как следует погонял.
— И?
— И скажу так, — понизил он голос. — Задаток к бою на шашках у всех троих имеется. У кого лучше, у кого хуже, но совсем пустых нет. Это уже немало. А вот дальше начинается самое интересное.
Он нарочно умолк, глядя, как я начинаю заводиться.
— Позавчера устроил им учебный бой. Сам вставал в пару с каждым по очереди. Сперва работали как обычно, деревянными да тренировочными. Потом я дал им и настоящие клинки попробовать. Тянуть не стал, начал с волчьей. И вот тут…
Он даже губы поджал, будто сам до конца не верил.
— С Александром, с Асланом то бишь, похоже, как раз то и случилось, на что мы с тобой надеялись. Насколько, нынче не скажу, но шашка с волком у него в руке откликнулась.
Я невольно выпрямился.
— Точно?
— Да кто ж тебе точно скажет, — проворчал Туров. — Но и я не слепой, прости Господи. С обычной шашкой Сашка уже недурно работает, видать, навыки у него и прежде были. Хват хороший, двигается почти правильно. А как я дал ему волчью, он будто переменился: скорость выросла, рука уверенней стала. Словно на голову в мастерстве подрос. Я-то сам был с простой, не со своей родовой, и, признаться, вспотел, пока с ним сайгаком прыгал.
Он покосился на меня и усмехнулся.
— Это при том, что Александр твой, по-моему, и сам ничего не понял. Только глаза горели. Видать, решил, что у него второе дыхание открылось.
Я медленно выдохнул. Вот тебе и новости.
— А с братьями? — спросил я.
— Волчью я им тоже давал — и ни-че-го, — вздохнул Туров. — Данила и Семен к ней оказались равнодушны. Работали, старались, но особых изменений я не почуял. Ни в движении, ни в руке, ни в глазах. Зато, когда я по очереди дал им шашку с медведем…
Он замолчал и расправил усы.
— Вот тут одного из них будто подменили!
— Одного? — переспросил я, не поверив.
— Ага, — твердо сказал он. — И это мне, признаться, странным показалось, ведь они же братья родные. Младший Данила с медведем разом переменился, даже чересчур. Скорость выросла, ярость от него пошла такая, что удары и выпады он вовсе перестал сдерживать. Будто одержимый.
— Как берсерк?
— Во-во. Я про этих варягов тоже байки слыхал. Вот и Даня, хоть и сам мал, а с медвежьей шашкой словно просыпается в нем кто-то, да рукой его и сознанием правит. Пока не пойму, к добру это али к беде.
Он вздохнул и продолжил:
— А Семен наоборот. Работал тем клинком как обычно, без изменений.
Туров глянул на парней и тихо добавил:
— Я даже забеспокоился, как бы Даня себе чего не отхватил на радостях. Слишком уж его разобрало от твоей Прохоровской шашки.
Я потер переносицу и невольно усмехнулся.
— Ну и задачку ты мне вывалил, Семен Феофанович.
— А я тебе давно говорю, — буркнул он. — С шашками этими не все просто. Было бы просто, давно бы уже все разложили. А тут выходит, что волк к Александру тянется, а медведь — к Даниле Дежневу. Да еще и по-разному у каждого в руке себя ведет. И почему он на Семена не отреагировал?
Я помолчал.
— Дык, Семен Феофанович, люди-то разными рождаются. Даже близнецы и то с разным нравом, умением и повадками, хоть по лицу и не различишь. А тут у нас просто братья, погодки.
— Это да… — протянул Феофанович.
Он посмотрел на меня прямо.
— Теперь думать надо. Особливо по Сомову. Ему на полевую службу скоро заступать. Вот ты и решай: доверить ли другу тот клинок али еще кого испробовать.
— Вопрос непростой, — вздохнул я. — И дров поспешным выбором наломать нельзя.
— Как уж есть, — развел руками мастер.
С двора донесся Данин кашель. Ему вторил Семен, что-то коротко бросивший брату, видно, подзадоривал, чтобы не отставал. Новички и вовсе выбились из сил.
Туров скривил рот.
— С Александром твоим так и так думать надо скорее. Пока он рядом. Потом служба засосет, и уже не успеем посвятить его в эту тайну. А хорошо бы понимать, что он тем клинком и вправду может. Не просто же так звери разные на них выбиты. У меня вот на клинке зубр. Поменьше, конечно, и не чета твоим шашкам, но все ж. А я до сих пор в толк не возьму, отчего именно зубр. Может, саму эту загадку нам и вовсе не разгадать.
— Может, и так, — пожал я плечами. — А с Асланом, думаю, многое уже понятно. Он ведь Александр Сомов, в жилах у него кровь старого казачьего рода. А то, что в горах родился да батюшка у него магометанин, не его печаль. Так судьба сложилась. Важно другое: сила родовой шашки в нем отозвалась. Мы ведь про деда моего говорили, и у него, кажись, такого с
