говоря всё так же витиевато и образно. Но была одна фраза, что теперь не оставляла меня в покое: «Слышать духов лишь начало. Нужно куда больше, чтобы начать их понимать. И если ты ищешь это знание — то я тот, кто готов его дать». После этого шаман ушёл, оставив меня в раздумьях посреди ночных сборов.
«Даже если он сказал, что старейшины, Горм, даже Вака признали, что тут вся вина лежит на Ите, не думаю, что всё так просто закончится. — думал я, смотря под ноги, где кожаные мокасины то и дело вырывали мох, наступали на камни и прожимали влажную землю. — Но то, как Вака и Горм вели её за стоянку…»
— Ив! Она не хочет идти! — кричала позади Ака, ведя козу на привязи. Та то и дело упиралась, пыталась её боднуть. Я перед выходом связал ей ноги таким образом, чтобы она не могла бежать, только идти.
— Дай ей травы, — бросил я через плечо, сжимая жерди волокуши. — И не дёргай, именно веди. Если упрётся, попроси Шанд-Айя пройти вперёд, она пойдёт за козлёнком.
У нас невольно формировалась собственная группа. Но тут было нечему удивляться: большинство из нас были так или иначе отвержены. Белк никогда и не был близок к Ваке и его охотникам, так как обучался у Горма; Канк использовал мои странные приблуды, что всё ещё не принимали; Шанд был с особенностью. Да и Уна, Ака — тоже особенные. И даже не в этом было дело. Каждый из них искал что-то новое, пробовал, задавал вопросы, на которые не было ответов. Но эти ответы мог дать я. Так и образовалась наша группа.
— Как там Ветер? — спросил я.
— Спит, — хрипнул Зиф. — Камни тёплые.
Он так же оказался с нами, но скорее не из-за личной привязанности или поиска ответов, а из-за Ветра. Казалось, волчонок уже значит для него больше, чем основная часть общины. Помимо Горма, естественно. Но его наличие определённо добавляло уверенности нашей группке.
Весь наш караван уже перевалил через первый подъём и уходил дальше. К этому времени небесный костёр горел над головой, а под шкурой становилось всё жарче. Даже то, что средние температуры в этом времени были куда ниже, чем в моём в этом же регионе, не позволяло рассчитывать на прохладу. И это сильно беспокоило людей. Все боялись селевых потоков, что очень резко могли поменять продуманный путь.
— Белк, а когда планируется остановка? — спросил я, ощущая, как затекают руки.
— Нам туда, — указал он пальцем на далёкий вход в «язык». — Там переведём дух, да двинемся дальше. Нужно успеть к закату добраться до земли Яркого яйца.
По пути же я узнал, что все остановки будут в подготовленных прошлыми летами стоянках. Это были не полноценные стойбища, а временные лагеря, чтобы провести ночь. Они выбирались определённым образом, чтобы можно было защищаться от хищников, избежать оползней и прочих неприятностей.
Через примерно час мы уже сидели в том самом «языке», что скрывал нас по бокам, а кверху расходился высоким скальным образованием. Охотники Ваки расположились на гребнях выше остальных, следя за окружением. Белку и Канку достался вход в «язык».
— Кушай-кушай, — приговаривала Ака, кормя козу.
Я сидел и ел жёсткое сушёное мясо, запивая водой с тимьяном. Запасы, что заготавливались последние недели, были как раз для этого перехода. И теперь пошли в основательный ход. Оказывается, Анка не просто была плохим поваром — она отвечала за распределение запасов для перехода. При дефиците добычи нужно было ещё и думать о запасе в дорогу.
— Покажешь, как правильно? — спросил Шанд, подойдя ко мне с пращей в руках. Ему не терпелось начать, а так как на него был спихнут козлёнок, свои вещи и часть моих — в пути он тренироваться не мог. А все мои доводы, что стоит подождать нормальной стоянки, не слишком работали.
— Ладно, давай покажу, — согласился я. Нельзя отталкивать в такой момент. Он неплохо помог мне с вещами, сам бы я никак не утащил всё. — Смотри. Вот сюда засовываешь руку. — Я показал, как продеваю кисть в петлю. — Вот это называется «ложе», тут то и будет лежать камень. А вот этот узел зажимаем пальцами.
Я показал несколько раз. Затем встал и показал, как раскручивать и в какой момент отпускать. Он внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, да с такой дотошностью, будто принимает у меня экзамен по нормативу «праща». И вскоре попытался уже сам.
— Ай! — вскрикнул он, зарядив себе камнем по ноге.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Ранд. — Брось уже заниматься бесполезным делом! Иди к Хаге или Зифу, да учись! Охотником тебе не стать!
— Договоришься, Ранд, тоже охотником не станешь, — пригрозил я, и тот сразу зарычал, но хоть заткнулся. А я подошёл к Шанду: — Смотри, ты петлю неправильно зажимаешь. — Я потянулся к его руке, коснулся, и он тут же одёрнул её, широко раскрыв глаза. — Ты не хочешь, чтобы я касался? — спросил я.
— Нет, просто обычно… все боятся… — сбивчиво ответил он. — Что проклятье коснётся и их.
— Это не то проклятье, что может прийти от прикосновения, — мягко улыбнулся я, подаваясь вперёд. Люди осознанно избегают того, что отличается. Это нормальная реакция, обусловленная эволюционными защитными паттернами: всё другое — неправильное, а следовательно — плохое. Даже в современности люди предвзяты к различным «другим» людям. — Давай. — Я взял его вновь за руку, и он сразу напрягся. — Вот так, большой палец прижимаешь, узел держишь у самого основания и указательным вот так. — Я помог поставить пальцы в нужное положение.
Он посмотрел на меня немного и сделал новый замах, и в этот раз, пусть и не прямо, но камень полетел. Он тихо, долго смотрел на то место, куда он улетел. Он, наверное, не мог поверить, что бросил его так далеко. С таким строением руки, с хватом большие проблемы, как и с самими бросками. А праща, копьеметалка и, надеюсь, лук эти проблемы решат. Он не будет столь универсальным охотником, но вполне сможет на равных охотиться с любым «ортодоксальным» охотником.
— Получилось, — наконец выдохнул он, и в этом выдохе были триумф, надежда и огромный камень, что свалился с души: он не зря пошёл против брата, не зря оказался среди «отверженных» нормальными.
— Это только начало, — подошёл я сбоку. — Дальше ты будешь становиться только сильнее. И вскоре станешь приносить больше, чем любой из охотников Ваки, — улыбнулся я.
Он кивнул с уважением и сказал:
— Я отойду, недалеко.
— Хорошо, — кивнул я.
Шанд-Ай долго ходил у начала языка, туда-сюда, и старательно прикрывал
