5% от годового оборота испанского производства в СССР. Плюс — в строго неофициальном порядке — испанцы еще выкупили своего «решалу», который пытался дать взятку, за полтора миллиона долларов. Тоже логика проста — менеджеров много, одним больше, одним меньше, а кошелек, как известно, у капиталиста самое болезненное место, туда и надо бить.
Испанцы, надо отдать им должное, восприняли ситуацию спокойно, как один из факторов риска. «Ну не прокатило — вычеркиваем». Без возражений заплатили штраф, единственное, только оговорив заранее условие о том, что в дальнейшем им никаких отдельных репрессий чинить не будут. Хорошо, когда чужой завод стоит у тебя на территории, и ты всегда можешь его при желании забрать. Это дисциплинирует.
— Мне кажется, — мы не торопясь шли по коридорам главного в стране административного здания, изредка кивая попадающимся по дороге партийцам, — что ты слишком много внимания уделяешь этой самой коррупции в СССР. Сколько у нас реально воруют именно на уровне руководства? Совсем не так уж и много, особенно если с капиталистами сравнивать. Поди в торговле на уровне оптовых баз и магазинов существенно больше «утекает».
— Тут я согласен, вот только утекающие на уровне магазинов деньги они же не в карманы продавщице бабе Любе идут. Вернее, туда тоже, но и наверх доля уходит. Поверь мне, когда сядет последний районный секретарь, который имеет долю с торговли у него на территории, вопрос с нарушениями на низовом уровне снимется сам собой. То что продавщица разбавляет сметану водой, это не болезнь, это только симптом, просто ей позволяют это делать. Директору магазина, а тому — начальство выше.
Недавний «сигнал» от набравшегося смелости обратиться напрямую к генсеку функционера очень среднего звена как раз сейчас проверяли компетентные органы, но я был готов поставить свой ЗиЛ против дырявого носка, что там все подтвердится. И что опять же точечные репрессии вряд ли смогут принести глобальную пользу. Да, кого-то мы посадим, ситуация на время как бы затихнет, но едва покажется, что очередная «кампания» пошла на спад, они тут же вылезут вновь.
Значит, нужно сделать, чтобы кампания была явлением перманентным.
— Все равно, полностью эту заразу не задавишь…
— Не раздавишь, — подошел к открытой уже для меня двери автомобиля. — Но ты знаешь, есть такой у капиталистов параметр как «восприятие коррупции» среди населения. Это то, как обычный гражданин относится к такому явлению как коррупция. Вот остановил тебя гаишник за превышение и намекает на то, чтобы «договориться на месте». Вот когда большая часть наших людей в ответ на такое предложение начнет «не отходя от кассы» сразу же звонить в прокуратуру с жалобой и действительно будет считать, что лучше заплатить штраф официально, чем дать на лапу, пусть и в меньшем размере, тогда я скажу, что борьба с коррупцией вышла на финишную прямую. Тогда под давлением и сверху и снизу данное явление можно будет свести к минимально возможному минимуму. А для этого мне нужна пропаганда, само это негативное отношение людей к взяткам из воздуха не появится.
— Хорошо, — Лигачев, который во время моей краткой лекции явно немного заскучал, только кивнул и протянул руку, прощаясь. — Я озабочу своих ребят, подумаем, что там можно организовать. Давай, до завтра…
Мы попрощались, я прыгнул в автомобиль, пристегнулся и выдал распоряжение водителю.
— Сначала нужно в цветочный заехать, а потом… — Куда ехать потом, он уже выучил и сам.
Глава 7−1
Женские дела
01 августа 1989 года; Москва, СССР
BILD: Скандал в небе Европы, Лондон против Амстердама, красная тень над «Фоккером»
Переполох в европейском семействе: между Великобританией и Нидерландами разгорается громкий экономический скандал, в центре которого — сотрудничество с советами, двигатели Rolls-Royce и будущее легендарного авиастроителя Fokker.
Этой весной правительство Нидерландов, не скрывая тревоги, согласовало продажу 51% национальной авиастроительной компании Fokker, находившейся в глубочайшем кризисе, Советскому Союзу. Сделка подавалась как «вынужденная мера ради спасения рабочих мест и технологий». Условия были жёсткими: минимум пять лет непрерывного выпуска существующих серийных самолётов, прежде всего — популярного Fokker-100, — сохранение персонала и производственных мощностей.
Но праздник закончился, не успев начаться.
В ответ на смену владельца британский поставщик двигателей Rolls-Royce отказался продолжать сотрудничество с компанией, которая, пусть и формально европейская, теперь контролируется Москвой. Официальный предлог — «чувствительность технологий». Реальный результат — угроза остановки производства самолётов, когда имеющиеся запасы моторов подойдут к концу.
В Москве не стали скрывать раздражения. Советская сторона уже пригрозила судебными исками — как против Rolls-Royce за нарушение контрактных обязательств, так и против правительства Нидерландов, которое, как теперь выясняется, гарантировало бесперебойные поставки британских силовых агрегатов при заключении сделки.
Эксперты видят несколько сценариев — и все они выглядят мрачно.
Первый: аннуляция сделки. Москва забирает деньги, Амстердам — обратно проблемный актив на грани банкротства. Тысячи рабочих мест под угрозой, прославленное имя Fokker — под вопросом, а доверие инвесторов к Нидерландам — подорвано на годы.
Второй: Нидерланды уговаривают Лондон смягчиться. Но на кону — не только двигатели, а евроатлантическое единство перед лицом коммунистической экспансии. Готова ли Британия уступить Кремлю ради голландского авиазавода?
Третий вариант — технический: перевод Fokker-100 на советские двигатели Д-436, сходные по параметрам. Цена вопроса — 2–3 года простоя, огромные убытки и главный вопрос: кто заплатит? Будет ли Амстердам субсидировать «красного инвестора» за счёт налогоплательщиков?
И, наконец, четвёртый путь — самоустранение голландского правительства. Но тогда, предупреждают аналитики, о таком производителе самолётов, как Fokker, вскоре можно будет просто забыть.
В Западной Германии за этой драмой наблюдают без особого сочувствия. Сближение СССР и Нидерландов вызывает откровенное раздражение, а Fokker — конкурент на и без того тесном европейском авиарынке. И, будем честны, в Бонне и Гамбурге найдётся немало тех, кто с холодным интересом ждёт, какой из худших сценариев станет реальностью.
— Так! Ночные развлечения на сегодня отменяются, — послышался приглушённый голос из ванной комнаты. Я сидел на диване и как раз в этот момент вкручивал штопор в пробку винной бутылки. Крымское вино, не самое худшее. Но я всё равно разбирался в вине как свинья в апельсинах, поэтому сильно от необходимости потреблять отечественный продукт, а не что-то французское или итальянское по 500 баксов за бутылку, не страдал. Телек у стены напротив показывал «развлекательный» канал, по которому шёл КВН. Кто там говорил, что «КВН уже не тот»? Видимо, это всё старческое брюзжание, потому что и сейчас озвучиваемые
