меня информацию. И десять — если информация приведет к результату. Моя щедрость безгранична, мадам. Но если узнаю, что вы знали и промолчали… Вот этот человек, — я кивнул на Тимофея, — вернется и сожжет ваш бордель вместе с его содержимым. Мы друг друга поняли?
Роза посмотрела на Тимоху, нервно сглотнула.
— Обижаете, князь. У нас заведение солидное, гостей мы уважаем. Если кто-то будет трепать языком про Восьмую ветку, или детей — вы узнаете первым. Слово мадам Розы.
— Отлично. — Кивнул я.– Доброго и рыбного вечера.
Мы вышли на морозную улицу. Михаил глубоко вдохнул ледяной воздух, словно пытался очистить легкие от приторного запаха борделя.
— Впечатляет, Павел. Вы ведете дела очень… специфически для аристократа.
— Не мы такие, жизнь такая, — коротко ответил я. — Где здесь играют по-крупному?
— Соседний квартал. Клуб «Золотой Дракон». Там рулетка и карточные столы. Они под покровительством шанхайской диаспоры, но пускают всех, у кого есть средства.
Через десять минут мы стояли перед ярко освещенным зданием клуба. У входа дежурили двое охранников.
Увидив Михаила в его скромной одежде и зверскую физиономию Тимофея, парни инстинктивно напряглись. Однако несколько монет открыли нам и эти двери.
Внутри стоял невообразимый гвалт. Звон фишек, гул голосов на десятке языков, сизый дым курева. Вокруг столов с зеленым сукном толпились бывшие офицеры, китайские коммерсанты, какие-то темные личности в костюмах.
— Миша, будьте любезны, найдите мне старшего по залу. Управляющего, — попросил я князя.
Михаил протиснулся сквозь толпу к крупье, о чем-то с ним переговорил. Через минуту к нам подошел сухопарый китаец с непроницаемым лицом.
— Чем могу служить благородным господам? — спросил он на вполне сносном русском.
Я повторил уже проверенную в борделе схему. Отвел в сторону. Поиграл серебром. Дал четкие инструкции.
— Тот, кто принесет нужные сведения, получит весьма приличную сумму. Уже золотом, — добавил в конце своей речи.
Китаец вежливо поклонился, незаметно спрятал монеты в рукав.
— Законы ночи везде одинаковы, господин. Если эти люди придут играть — стены «Золотого Дракона» услышат их тайны. Я обязательно пришлю человека.
Управляющий поклонился и тут же исчез в толпе гостей.
— Не верьте ему, Павел — тихо произнёс князь. — Он лжёт. Лицемерно и нагло вам лжёт… Не станет этот человек никого посылать и ничего сообщать. Он работает на триаду. Скорее всего доложит им о вашем появлении и о разговоре.
— Совершенно не рассчитывал на его содействие, друг мой, — хмыкнул я, уже срисовав взглядом свою истинную цель.
Неподалёку от нас копошился неприметный уборщик, натирал паркет. Судя по открытому лицу, светлым волосам и «рязанскому» профилю — русский. Вот он мне и был нужен.
— Мелкий персонал видит и слышит гораздо больше, чем остальные, — пояснил князю в ответ на его вопросительный взгляд. — От управляющего мне нужно только одно. Чтоб он донёс своей триаде. Или кому угодно. Хочу, чтоб в этом городе пошли разговоры о новом игроке. А настоящую помощь мы будем искать у других людей.
Я пристально посмотрел на уборщика, дождался, пока он почувствует мой взгляд и обернется. Подбросил вверх монету, поймал ее. Кивнул в сторону выхода.
Ровно через пять минут у черного входа в казино мы встретились с этим бедолагой. Он оказался сообразительным малым. Срочно решил вынести мусор.
Он появился заднем дворе, опасливо озираясь по сторонам. То и дело бросал встревоженные взгляды в сторону выхода.
Я шагнул вперёд, ему навстречу.
— Здоровья вам, барин. Верно ли понял, вы хотели что-то сказать?
Он говорил достаточно грамотно. Значит, не просто какой-то дурачок, не способный на что-то больше кроме мытья полов. Так понимаю, жизнь заставила натирать этот чертов паркет.
— Мне нужен свой человек в этом заведении. — Я выкатил на ладонь тяжелую серебряную монету.
Глаза уборщика расширились. Он шумно сглотнул и снова метнул затравленный взгляд в сторону чёрного входа, словно ожидал оттуда неприятностей.
Я повторил ему всё то же, что до этого говорил управляющему. Когда речь зашла о детях, лицо уборщика резко изменилось — заиграли желваки. Он сжал кулаки, весь напрягся.
— Ироды… тихо произнёс скрипнув зубами. — Детей умыкнули?
Я кивнул.
— Исполню всё, барин. В лучшем виде. Коли явятся такие и чего услышу, тут-же доложу.
Я задумчиво посмотрел на стоявшего передо мной человека. То ли ему самому доводилось столкнутся с подобной проблемой и он не смог ничего предпринять для спасения своих близких. То ли просто ненавидел тех, кто использует детей как предмет наживы. Непонятный пока мужичок, но его реакция мне понравилась.
— Звать как?
— Фёдором кличут. Вы не сомневайтесь, ваше благородие. Я бы и так, без серебра… да только нужда припёрла. Дочка болеет сильно.
Я чуть поразмыслил и добавил вторую монету. Федор недоверчиво покосился на меня.
— Это аванс. Надеюсь мы сработаемся. Но смотри, удумаешь и вашим, и нашим…
— Не удумаю. — сказал он как отрезал, — Я их всех ненавижу. Всех…
Я кивнул и хлопнул его по плечу.
— Значит дело сладится.
Мы покинули улицу на которой располагалось казино, когда на часах было уже далеко за полночь. Мороз пробирал до костей. Михаил откровенно трясся, его лихорадило, но парень держался молодцом.
Все, что можно было сделать по горячим следам — сделано. Естественно на этом я не остановлюсь. Но все остальное теперь — завтра.
Когда вернулись в наш тупик, костры уже почти догорели. Селиванов и Корф ждали нас у первого вагона. Лица их были чернее тучи.
— Ничего, Павел Саныч, — виновато развел руками Селиванов. — Снег истоптан так, будто тут ярмарка была. Возле путей сотни следов. Дальше, за пакгаузами, выход к дороге, там вообще месиво от телег.
— Так и думал, — спокойно кивнул я. — Чудеса случаются только в сказках. Но проверить должны были.
Возле теплушки стояли Прокин с женой и бабка Арина. В их взглядах читался немой вопрос, на который у меня пока не было ответа.
Я подошел к ним.
— Следов нет, — сказал прямо, не увиливая. — Понимания, где дети — тоже.
Анастасия тихо всхлипнула.
— Но это хорошие новости, — твердо добавил. — Слушайте меня внимательно. Все трое. Ваших детей не убили.
— Откуда знаешь, соколик? — с надеждой спросила Арина.
— Потому что в этом городе мертвые дети никому не нужны, — цинично, но честно ответил я. — За них не заплатят ни
