со всем старанием. И внешность у него располагающая, и со всех сторон он положительный.
Нет, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы тоже решил, что можно на всё наплевать и просто дружить с будущим императором. Но голова у меня не только для того, чтобы в неё есть и за юбками красивых девчонок поворачиваться.
— Ваше благородие, телефон, — указала мне служанка на вибрирующий аппарат.
Взяв его в руки, я ответил на вызов.
— Здравствуйте, ваше императорское высочество.
— Здравствуй, Ваня, — приятным весёлым тоном отозвалась собеседница. — Слышу по твоему голосу, что у тебя всё в порядке. А то мне тут доложили, что в тебя стреляли. Опять.
— Такова жизнь дворянина — сегодня грудь в крестах, завтра голова в кустах, — с усмешкой ответил я.
Приятно, конечно, что она решила позвонить и поинтересоваться моим состоянием. Всё-таки чего у наследницы престола не отнять, так это обаяния. Впрочем, Василий Алексеевич при первой личной встрече тоже производил подобное впечатление. И хотя с Дарьей Михайловной я уже имел честь пообщаться в неформальной обстановке, о том, кто она, я не забывал.
Екатерина Юрьевна велела мне играть фаворита, а не становиться им. Кому нужен Корсаков в качестве императора? Правильно, никому, слишком мелкая сошка.
— Я безмерно уважаю твоё спокойствие и одновременно твою отвагу, — ответила на моё заявление наследница престола. — Мне нравится, что несмотря на то что ты целитель, в тебе не угасла лихость предков.
Тонкий намёк на то, что все благородные фамилии начинались с воинской службы. Конечно, потом многое неоднократно менялось, однако до сих пор большинство родов ведут свои генеалогические древа от некоего бойца.
— Мне также сообщили, что ты идёшь на приём к Лопухиным, — перешла к основной теме звонка её императорское высочество. — И я надеюсь, ты сохранишь своё хладнокровие. Потому что Василий умеет быть обаятельным и очаровывать своих собеседников. Впрочем, полагаю, ты уже заметил по себе, какое впечатление он производит.
— Да, харизматичный молодой человек, — подтвердил я.
— Будь, пожалуйста, начеку, — добавив тепла в голос, произнесла Дарья Михайловна. — Мне бы не хотелось, чтобы на приёме у Лопухиных с тобой случилось что-то плохое.
— Как показывает практика, ваше императорское высочество, я умею за себя постоять больше. Да и я целитель, не станут же гости Василия Алексеевича всерьёз угрожать. Максимум, что мне грозит — меня попросят удалиться, чтобы не смущать гостей.
Наследница престола тяжело вздохнула, но спорить не стала. Мне было, конечно, приятно, что она так проявляет свою заботу. Однако я не маленький мальчик, прекрасно умею себя контролировать. А других предпочитаю судить по их делам.
Несколько секунд Дарья Михайловна дышала в трубку, решаясь сказать что-то ещё. Я почти физически ощущал, насколько ей тяжело их произнести. Но всё же она справилась с собой.
— И если встанет вопрос так, что ты должен перейти к нему, соглашайся. Такой противник тебе не по зубам, Иван. Лопухины в последнее время набрали слишком много власти и сторонников. У них найдётся способ на тебя повлиять, если они того захотят. Поэтому не рискуй напрасно.
Это шло вразрез с тем, что говорил Долгоруков. Да, мне обещалась защита, но насколько куратор жандармов сможет меня прикрыть?
Что-то я во всех этих царедворцах крайне сомневаюсь. Отработанный материал скидывают в отбой, а не тащат вверх по лестнице. Недаром классик говорил: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.
— Ваше императорское высочество, — вздохнул я, — вы хотите запретить мне защищать себя или защищать вас? Смею напомнить, что Василий Алексеевич пока что даже не ваш жених. А как дворянин я обязан заботиться о вас, как о будущем Российской империи.
Видимо, такая постановка вопроса сбила её с мысли. Так как Дарья Михайловна несколько сбивчиво свернула разговор.
— Надеюсь на твоё благоразумие, Ваня.
Она положила трубку, а я положил телефон на столик и дал знак прислуге. Мой костюм как раз был готов к выходу в свет. В приглашении значился дресс-код, и не следовало его нарушать, выставляя себя глупцом.
Разумеется, можно ходить на приёмы и в гости, по улице и куда угодно в парадной форме. Это не возбраняется, однако если мероприятие камерное, для узкого круга, тогда подчёркивается, что приветствуется вечерний туалет. А значит, костюм-тройка, сорочка, галстук.
Всё это создаёт иллюзию присутствия в кругу близких людей, среди которых нет ни старших, ни младших, а одни только единомышленники. Конечно, это не значит, что можно будет какое-нибудь высокопревосходительство по плечу хлопать и ржать, как полоумный. Однако настроение совсем иное, ближе к домашнему. А значит, официальный наряд там не к месту.
На лацкане пиджака герб Корсаковых, из украшений кольцо дворянина и запонки из белого золота. Ещё, конечно, карманные часы — потому что с жилетом. Но их как раз можно заменить наручными. Минимализм и классика, всё как положено благородному мужчине.
Накинув на плечи плащ, я ещё раз бросил взгляд на своё отражение в зеркале и двинулся на выход. Погода стояла отличная, по-летнему тёплая, но к вечеру всё равно станет прохладно, так что плащ подходил прекрасно.
— Едем, Иван Владимирович? — бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида, спросил водитель.
— Да.
Автомобиль тронулся с места, и я вытащил телефон из кармана. Матушка была уже предупреждена, куда я отправляюсь. После нападения пришлось выслушать её переживания. Но всё же возражать по поводу моего визита вежливости на приём Анастасия Александровна не стала. Вместо этого у меня на поездку появились две машины сопровождения.
Открыв приложение, я проверил своё расписание на завтра. С этими интригами вышестоящих у меня как-то очень криво идёт служба. И тут хочешь или нет, а всё равно задумаешься, стоит ли на ней оставаться или перейти в госпиталь Боткина? Однако простые люди ни в чём не виноваты, и уже ради них стоит постараться. Что я буду за целитель, если откажусь лечить пациентов по всей столице, а вместо этого буду сидеть в одном госпитале и плевать в потолок большую часть времени?
Особняк Лопухиных появился справа, и ведущий автомобиль сопровождения прошёл чуть дальше ворот. Мы же вкатились внутрь, и я смог полюбоваться на пару фонтанов, установленных посреди зелёного парка. Пока мы ехали к крыльцу, взгляд успел выцепить некоторых гостей, которые прогуливались там по дорожкам.
А стоило автомобилю замереть на месте, как дверь открыл слуга.
— Иван Владимирович, добро пожаловать в родовой особняк его высокопревосходительства, — согнув спину в поклоне, произнёс он. — Василий Алексеевич уже ждёт вас. Прошу следовать за мной.
Я поднялся по ступенькам крыльца, и когда тот
