Уверен, если бы я не вмешался, никто из наёмников не выжил бы. Однако я влез, подоспели жандармы. Резать захваченных под окнами спального района, где наверняка были десятки свидетелей — дурость. А вот если бы в горячке боя всех перебить, ничего бы никто и не сказал.
Так что примем за версию, что Лопухин сам нападение и организовал, а к Железняку оно никакого отношения не имеет? Вовсе нет. Василий Алексеевич не меня прикрывал, он собирался устранить исполнителей, которые могут знать лишнее. Потому что любому дураку уже ясно, что за столько времени я бы обязательно поделился тем, что передал мне Железняк.
И тут даже не важно, что наёмники ничего не знали — в любой цепочке имеются промежуточные звенья, которые всегда в курсе всей ситуации, и голова цепочки, которая знает о происходящем лишь в общих чертах. И если существовал риск, что Лопухины окажутся замараны в деле «Сибирских кедров», вероятность нужно было свести к нулю. А так как Василий Алексеевич знал, где наёмники нападут на меня, прийти на помощь и разыграть спасение было несложно. Двух зайцев одним выстрелом.
И как теперь это всё со стороны выглядит? Хочу я того или нет, мне придётся явиться на приём. И Василий Алексеевич, не будь дураком, станет перетягивать меня на свою сторону. У него и повод железный есть: он вроде как меня спас, совершенно случайно, конечно, но это ничего не меняет.
Ненавижу интриги!
Автомобиль остановился у крыльца особняка, и я со вздохом стал выбираться наружу. Водитель бросил на меня сочувственный взгляд — наверняка думал о том, что моё благородие имел не самый приятный разговор в застенках жандармерии.
* * *
Дворянский особняк Лопухиных, кабинет главы рода.
Алексей Максимович сидел в своём кресле, слушая отчёт начальника безопасности. Сидящий в соседнем кресле Василий Алексеевич тоже присутствовал. В отличие от главы рода Лопухиных молодой человек не обладал таким опытом интриг, а потому не упускал случая присутствовать при важных разговорах. Вскоре ему предстоит стать императором, и там ошибки будут недопустимы.
Шереметевы и Долгоруковы будут искать малейший повод избавиться от слишком сильно поверившего в себя Лопухина. Так что интриги будут такого уровня, когда даже взгляд будет оцениваться на предмет попыток захватить власть.
— К сожалению, самолёт взлетел раньше, чем мы успели. Его высокопревосходительство с супругой сели на рейс и преспокойно переправились во Францию. Наши возможности там сильно ограничены, поэтому я предпочёл без вашей личной санкции ничего не делать.
— Что наёмники выжили — не самый приятный расклад, — кивнул глава рода Лопухиных. — Однако ими можно пренебречь. Группу перехвата, которую этот дурак послал против жандармов, ликвидировали?
— Так точно, Алексей Максимович, — подтвердил тот. — Проверили базу, все улики, которые могли бы привести к нам. Но здесь встаёт вопрос, что делать с Болотовым. Он, конечно, начальника своего нам заложил, но тоже ведь знает слишком много.
Глава рода Лопухиных пожал плечами.
— Ну а что мы можем с ним сделать? — спросил он. — Передай ему, чтобы был на приёме сегодня. Я лично с ним поговорю, успокою. Что он своего начальника вовремя сдал, это дело полезное. Опять же, его высокопревосходительство формально находится в отпуске, а значит, его должность освободилась. Пока что Болотов побудет временно исполняющим обязанности, потом я похлопочу, чтобы его закрепили на постоянной основе. Он полезен, и боится нас — а это хорошее начало большой дружбы.
— Приглашение отправят немедленно, Алексей Максимович, — заверил подчинённый.
— Что касается Ржевского, то мы трогать его не будем, — продолжил Алексей Максимович. — Он слишком много знает и может начать разговаривать. Во Франции будет сложнее его достать аккуратно. Да и лишнее это. Всё было хорошо, пока Ржевский, наслушавшись Ларионова, не пустился по кривой дорожке и не начал отнимать жизни.
Василий Алексеевич приподнял бровь.
— Но если бы Железняк заговорил?
— Ох, молодо-зелено, — покачивая головой, вздохнул глава рода. — Всё бы вам с шашкой наголо в бой бросаться и кровь чужую лить. Железняк не знал ничего, кроме тех персон, которые уже схвачены жандармами. А им тоже никто ничего не сообщал. Ниточка бы в любом случае оборвалась. Или ты думаешь, если бы Железняк мог сдать кого-то действительно важного, его бы определили в больницу? Один укол, и нет никаких проблем. Бракованный пакет с химией, врачебная ошибка, да даже просто инфаркт — объяснений естественной и не вызывающей вопросы смерти можно подобрать несколько сотен.
Глядя на молодого родственника, Алексей Максимович снова вздохнул.
— Пойми, Вася, нельзя силой решать такие вопросы, — проговорил он. — Пешки всегда могут сойти с доски, для того их и берут в расклад. Их не жалко, и при этом они выполняют всю чёрную работу. Твоя репутация же всегда должна оставаться кристально чистой. Железняк был жив, мог выздороветь и вернуться к работе. Тогда всё было бы замечательно. Или сдать ничего не знающих о нас людей — тоже приемлемо. Пока он существовал, на этих пешек имелась точка давления. Теперь же придётся какое-то время притормозить, чтобы не вызвать подозрений, пусть жандармы считают, что накрыли всю сеть. За коррупцию отсидит положенный срок нужный человек, который возьмёт всё на себя и выйдет крайне обеспеченным. Да, карьеру в государственных структурах ему больше не сделать, но с такими деньгами она ему и не нужна.
Василий Алексеевич склонил голову, а слово взял начальник безопасности.
— Кроме того, ваше благородие, всегда есть шанс, что случится, как сейчас. Низкоуровневые исполнители могут взять на себя дурную инициативу и похерить всё дело. Если бы не паника Ларионова и не страх Ржевского, мы бы спокойно списали нескольких людей из схемы и продолжили дело, как ни в чём не бывало. А теперь всю структуру придётся выстраивать заново.
— Да, пожалуй, это самый важный для тебя урок, Вася, — обратился к будущему императору глава рода Лопухиных. — Нет ничего хуже, чем дурак с инициативой. К счастью, теперь мы от таких избавимся и сможем включить в наше маленькое предприятие новых, куда более толковых людей.
* * *
Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.
Приглашение на приём действительно уже дожидалось меня на столе. Как сказала прислуга, доставили его едва ли не через пару минут, как я уехал на службу. Это был интересный момент. Теперь Василий Алексеевич имеет полное право заявить, что изначально хотел со мной познакомиться, а уж бой — это так, совпадение.
В благородном обществе ведь как? Важнее не то, кто ты есть на самом деле, а каким тебя видят окружающие. Вот и получается, что Лопухины продвигают своего
