теперь все вставало на места. Пока Лоскутова целый день держали у Самойлова двора, его предприятие, по всей видимости, уже меняло хозяина на вполне «законных» основаниях.
— А прежних сторожей куда дели?
— Одного напоили и отослали, — пробормотал тот. — Второму в морду дали да в канаву скинули. Но живы, кажись. Так Аркадий Аркадьевич велел.
Это уже было хоть что-то.
Я задал еще пару вопросов, но ничего нового не услышал. Пленник понял, что выложил достаточно, и сразу заныл:
— Слышь, малой… Я ж все сказал. Отпусти. Мне за это дело толком и не платили. Я просто стоял и никого не трогал…
Я глянул на него и вздохнул. Отпускать его было нельзя. Такой все языком растреплет как пить дать или его разговорят быстро. А там уже недолго и нас вычислить.
Выбора, выходит, опять не оставалось.
— Ленька, — тихо сказал я. — Отвернись.
Он чуть помедлил, но послушался.
Мужик сразу понял, к чему идет. Но сделать ничего не успел. Кинжал стремительно вошел ему под сердце. Варнак выгнулся, поскреб ногами по земле и обмяк.
Я воткнул кинжал в землю, чтобы очистить от крови и на пару секунд просто опустился на корточки, слушая, как журчит Подкумок.
Удовольствия такие минуты не доставляли. Может, он и был душегубом, а может, обычным щипачом, которого к более грязному делу пристегнули. Но сейчас это уже ничего не меняло.
— Пошли, — сказал я.
Мы вдвоем дотащили тело до воды. Берег был скользкий, камни под сапогами перекатывались опасно. Я едва не оступился, но Ленька вовремя подхватил меня под локоть. Потом мы столкнули мертвеца в реку. Вода крутанула тело и понесла вниз. Через несколько мгновений темное пятно растворилось в черной воде.
Назад мы двигались молча. Да и на бегу не до разговоров было.
Дежневы встретили нас напряженными лицами, но вопросов не задавали.
— По коням, — сказал я. — Работаем дальше.
— Куда? — шепнул Семен.
— К негодяю домой.
Ночь к тому времени уже вошла в полную силу. Благо полная луна слегка подсвечивала дорогу. По тракту на Георгиевск мы шли сперва рысью, потом шагом, когда свернули в сторону лианозовской усадьбы. Место нашли не сразу, но язык не соврал. Дом стоял в стороне, на пригорке, за садом и высоким забором. Во дворе двигались огоньки нескольких ламп. Кто-то маячил у ворот. И собаки… собак было слышно еще издали.
Я спешился первым.
— Слушаем сюда, — сказал тихо. — Вы еще не готовы к такой мясорубке. Но кое-чему уже успели научиться у меня и у Якова, вот сейчас и будет вам проверка. Главное, что мы должны сделать, — это все вместе вернуться домой.
Помолчал и продолжил:
— Работать будем тихо. Семка, Даня, ножи наготове. Снимаете часовых, только когда дам знак.
— Сделаем, — ответил Семен и за себя, и за брата.
— Ленька, ты со мной. Через сад подбираемся ближе. Без моей команды никуда не лезть. Револьверы проверить, но они только на крайний случай. У каждого из вас по револьверу, у меня еще два ствола и запас заряженных барабанов. Если прижмут, то зальем их свинцом. Но это уже когда другого выхода не останется. Всем понятно?
Я еще раз подумал, как не хватает сейчас Хана. Но увы мой разведчик сапсан, а не филин.
— Понятно, — почти шепотом отозвались парни.
Мы расползлись по местам.
Я залег у яблонь, почти у самой ограды. Отсюда хорошо просматривалось крыльцо. Чуть левее в темноте замер Ленька. Еще дальше, у камней, притаились Дежневы. Кинжалы у обоих уже были в руках, метательные ножи тоже наготове.
Я медленно поднял ладонь, собираясь дать знак на снятие первого часового.
И в ту же секунду дверь дома распахнулась.
На крыльцо вышел сам Аркадий Аркадьевич Лианозов, по крайней мере по описанию Лоскутова и Тетеревой, это был он. В халате поверх рубахи, со свечой в одной руке и револьвером в другой.
А рядом с ним, оскалясь, поднялась на лапы была огромная псина на поводке.
«Похоже, волкодавы у купца имеются не только двуногие», — подумал я и чуть подался вперед, готовясь к атаке.
Глава 16
Возмездие придет
Вот зачем, похоже, вылез Лианозов, понял я, когда к нему с другой стороны двора понеслась огроменная псина.
Летела так, что одного из стороживших двор варнаков едва не снесла. Тот шарахнулся в сторону, ноги разъехались на мокрой траве, и он, потеряв равновесие, сев на пятую точку, ну и выронил из руки ружье на землю.
Лианозов от этой картины заржал в голос, даже голову чуть назад запрокинул. Потом нагнулся и стал трепать подбежавшего пса за ухом. Вторая собака тут же закрутилась рядом.
Оба были из тех самых кавказских волкодавов, про которых я прежде слыхал не раз. Грудины широченные, шеи толстые, головы массивные. Такую, если натаскать на человека, разорвет враз и не поморщиться.
Я сразу подумал, что эти собачки будут поопаснее имеющихся тут варнаков. Хорошо, что мы не полезли раньше и намазались специальным средством. Иначе псина, что бегала без привязи, могла нас учуять, и пришлось бы открывать огонь. А это в наши планы никак не входило.
Лианозов еще раз огладил пса по загривку, что-то буркнул и скрылся в доме. Оба зверя, тяжело ступая, побежали за ним, юркнув в закрывающуюся дверь.
Я выждал немного, потом поднял ладонь и опустил вниз. Это был сигнал к атаке. Почти сразу услышал два одновременных всхлипа, а следом звук от глухого падения тел.
Сработали братья Дежневы. С того края, где у ворот стояли двое, больше ни звука не донеслось. Третий, что топтался ближе к сараю, видно, что-то услышал. Повернул голову и негромко окликнул:
— Ермоха?..
Сделал несколько шагов в темноту и тоже рухнул, без лишних слов. Только, кажись, сапогом гальку зацепил, когда ногами сучил.
Дежневы метали ножи на загляденье. Если и хуже меня, то ненамного. Вот и проверили на деле то, что каждый день отрабатывали на тренировках.
Я махнул Леньке, и мы двинулись вперед. Еще два охранника были у колодца и конюшни. Один как раз начал что-то подозревать, повернулся на шум, раскрыл рот, чтобы поднять тревогу, но Ленька вырос у него за спиной будто из земли. Ладонью зажал пасть, короткий удар кинжалом снизу, и тот повис у него на руках, медленно сползая на землю. Я своего тоже снял без особого труда.
